Все радости - завтра

Она почувствовала пощипывание в глазах и начала отчаянно бороться с подступающими слезами. «Найл!»— крикнула она мысленно.

«О Боже, — подумал он, — как она может оставаться столь прекрасной, несмотря на все пережитое? О, моя радость! Как я хочу тебя! Если бы мы могли бежать сию минуту!» Но вместо этого ему придется смотреть, как его жену будет любить другой мужчина. Если он не сойдет с ума при этом, то уже ничто не сможет лишить его рассудка. «Я люблю тебя, Скай!»— мысленно крикнул он.

Кедар между тем продолжал:

— У каждой женщины в моем гареме, принцесса, есть своя слабость.

Всегда важно знать, какой вид боли особенно страшен для той или иной женщины. Но я никогда не использую для Муны плеть, даже сложенную, — из-за ее совершенной кожи. Муна, повернись, пусть принцесса посмотрит. — Скай послушно повернулась, неохотно отводя взгляд от Найла. — Видишь, о благороднейшая, ее кожа безупречна. Было бы преступлением перед Аллахом бездумно портить такую красоту, но иногда приходится поучить ее. Для Муны я использую бастинадо — этого она не любит, а, мое сокровище?

— Нет, мой повелитель, — прошептала Скай.

— Ты уже использовал его? — заинтересовалась Турхан.

— Знала ли ты совсем послушных рабов? — заметил Кедар. — Должен признаться, и Муна иногда уклонялась от выполнения приказов, но теперь она послушна — правда, мое сокровище?

— Ты сказал, господин, — ответила Скай.

— Лично я предпочитаю опиум и гашиш, — промолвила Турхан. — Бить раба — значит признать, что ты потерял контроль над ним. — Она равнодушно взглянула на Скай. — Ступай к своему господину, девочка. Вот и мой прекрасный Ашур тоже был крепким орешком — разве нет, мой красавчик? Он противился каждому моему желанию, но наконец смирился с судьбой.

И с тех пор доставляет мне море удовольствия.

— Такой сильный мужчина может быть опасен, о благороднейшая, — предупредил Кедар. — Не лучше ли послать его на рудники или на галеру? Не знаю, зачем тебе такой раб.

— Ашур — подтверждение правильности моих принципов, Кедар. Я никогда не наказывала его, просто не было необходимости — мой шербет и особые конфеты держали его полностью под контролем. Если не веришь, спроси у своего брата.

— Стоит ли дальше обсуждать это? — сказал Гамаль.

 — У каждого из вас свои приемы, и они вам помогают. Ты доволен Муной, о брат мой. А ты — Ашуром, моя принцесса. — Он улыбнулся каждому из них. — Кедар, расскажешь ли принцессе о торговых путях к побережью?

Слуги унесли остатки еды, принесли чаши с фруктами: грозди спелого винограда, золотистые абрикосы совершенной круглой формы, большие темные фиги источали тонкий аромат. Кроме того, появились огромные блюда со сладостями, чашки с фисташковыми орешками и засахаренный миндаль.