Все радости - завтра

Пальцы нащупывали жемчужные пуговицы ее халата. — Помнишь, как ты надела, его для меня в последний раз? — спросил он.

Скай отрицательно покачала головой.

— Когда я приехал в Лондон, чтобы попрощаться с тобой перед отъездом в Бомон де Жаспр, и мы люби ли друг друга. Ну, теперь ты вспоминаешь? — Он обнажил ее нежную круглую грудь и начал страстно целовать.

— Да, — прошептала она, — теперь вспоминаю, Адам.

— А он любил тебя, твой герцог? — Его язык начал окольцовывать ее соски, причиняя ей сладкие муки.

Скай содрогнулась — сочетание его горячего языка и прохладного вечернего воздуха заставило ее соски напрячься.

— Фаброн не знал, что такое любовь, — прерывающимся голосом выдохнула она, так как он обнажил другую грудь и сладкая пытка продолжилась. — Адам! Черт бы тебя побрал! Не заводи меня! Прекрати!

— А я обожаю заводить тебя, — беспечно рассмеялся он. Она ответила тем, что, расправившись с завязками его шелковой рубашки, начала гладить его спину. Она чувствовала напряжение его твердых мышц. Скай коварно пробежалась по коже ноготками и с удовлетворением ощутила, как у него перехватило дыхание.

Она нащупала мочку уха и впилась в нее зубами.

— Девчонка, — прорычал он в притворном бешенстве, — тебе придется ответить за эту вольность!

— Попробуй! — издевалась она и негодующе вскрикнула, когда он одним движением распахнул халат, обнажив ее целиком.

Его ладони знакомым движением скользнули по ее телу, и она застонала.

— Распутница! — пробормотал он.

— Ты просто не понимаешь, Адам, — ответила она. — В последний раз, когда меня брал мужчина, он делал это, не любя меня. Просто я принадлежала ему, и он хотел потешить свою похоть.

Адам, милый, как мне хотелось, чтобы до меня дотрагивались с любовью! Пожалуйста, люби меня! Мне так нужно, чтобы меня любили как женщину, а не как вещь!

Его дымчато-голубые глаза смотрели прямо на нее.

— Ты просишь у меня не так уж много, Скай, — тихо сказал он.

— Люби меня! — повторила она, и его губы снова прижались к ней, захватывая ее в нежный плен. Он обнял ее, притягивая плотнее к себе, и ее грудь тесно прижалась к его мохнатой груди. Он никогда не целовал ее так страстно, так нежно, его губы никогда не прижимались к ней так ласково.

Он был требователен, но он был и щедр, так что Скай чувствовала, как его ласки заставляют ее парить в воздухе. Она отдавалась ему, его ласке, и он жадно целовал ее, страстно шепча ей:

— Я люблю тебя! Я люблю тебя, моя милая Скай! И тут они услышали настойчивый стук в дверь. Выругавшись, Адам оторвался от нее и проревел:

— Кто там еще, черт бы вас побрал! Дверь отворилась.

— Пора готовиться к ужину, mes enfants, — сказала Миньона со всей непреклонностью старой служанки.