Все радости - завтра

Не сомневаюсь в этом, зная вашу позицию по этому поводу, и сколько же сыновей удалось ему зачать?

Тут Скай сообразила, кто эта женщина. Та самая сучка, которая отвергла любовь Адама, узнав, что он не может иметь детей. Скай мягко положила руку ему на плечо.

— Идем, любовь моя, — сказала она. — Я вижу, твоя мать делает нам знаки.

— А это что за дамочка, Адам? Прикажи ей убраться! Нам нужно столько рассказать друг другу, дорогой!

— Твои манеры, Атенаис, как всегда, ужасны. Эта дамочка — моя невеста, мадам Бурк. А теперь извини нас, нам нужно идти.

— Адам! — Атенаис де Монтуар ухватила его за рукав.

 — Адам, — повторила она умоляюще, — нам нужно поговорить!

— Нам не о чем говорить, мадам герцогиня! — И, взяв Скай под руку, Адам двинулся к своим родителям.

— Какая наглость! — воскликнула видевшая эту сцену Габи. — У нее просто нет стыда! Что она от тебя хотела, сын мой?

— Она хотела поговорить.

— Ха! — сердито воскликнула мать Адама. — Атенаис де Монтуар никогда не отличалась особым талантом в беседе. Скорее, ей нужен муж, и теперь, когда она богата и знатна, она решила заполучить тебя!

— Ты же помнишь мама, Атенаис разорвала нашу помолвку, когда узнала, что я бесплоден.

Сомневаюсь, чтобы она изменила свое мнение за двадцать лет, и кроме того, я совершенно не интересуюсь этой сукой.

— Сын, — сказала Габи де Савиль, — мужчины бывают так глупы. Атенаис вовсе не нужны дети. Она отвергла тебя двадцать лет назад совсем по другой причине. Герцог де Беврон сделал ее отцу приличный подарок, и барон Буссак решил, что гораздо выгоднее выдать дочь за богатого старого герцога, чем за нищего английского дворянчика.

Это предложение казалось чудом — герцог богат и бездетен.

Он открыто увивался за Атенаис — тогда еще девственницей, — и она использовала эту единственную свою добродетель, чтобы решить судьбу герцога! Говорят, когда герцог спросил ее отца, каково же будет приданое — а как ты знаешь, никакого приданого у нее и быть не могло, — то барон Буссак, — Габи понизила голос, — привел свою дочь, закутанную в плащ, в комнату, где они с герцогом обсуждали детали брачного контракта. Он сдернул с нее плащ — под ним на ней ничего не было! Герцога от страсти чуть не хватил удар. И тут барон ему говорит: «Вот, монсеньор, приданое моей дочери. Безупречное лицо и фигура. Никакое золото, которое я мог бы вам дать, не сравнится с этими достоинствами». И тут он снова прикрыл дочь плащом, и герцог, едва держась на ногах, подписал контракт.

Итак, вместо того чтобы дать де Беврону золото, барон получил целое состояние в обмен на девственность Атенаис! Герцогу удалось сделать ей за пять лет одного сына, и она чуть не умерла при родах — говорят, ребенок вышел ногами вперед.