Все радости - завтра

К чему ссориться представителям двух знатнейших домов Франции, Валуа и Гизам, объединенным не только узами крови, но и религией? Прости мне Господи, что я была слишком наивна, пытаясь примирить еретиков и матерь-церковь. Я не права, и это привело к большим страданиям. — Екатерина Медичи встала со стула и, подойдя к сыну, опустилась возле него на колени. — Прости меня и ты, Карл! Я была не права и дала тебе плохой совет! Я удаляюсь в монастырь и проведу оставшиеся дни в молитвах, стараясь замолить свой грех.

Герцог Анжуйский и де Гиз как по команде подняли глаза к небу, изображая благочестие, и только герцог Алансонский не смог сдержать смеха при виде этой сцены.

Подобно остальным он отлично понимал, что Екатерина не собиралась уходить в монастырь, она никогда не была религиозной женщиной.

Однако менее искушенный в интригах король был потрясен и напуган. Мать — единственная опора в его жизни, он не может остаться без ее поддержки.

— Нет, мама! Не покидай меня! Давай попробуем что-нибудь сделать! — закричал он, помогая Екатерине встать на ноги.

— Есть только один выход, — зловеще ответил де Гиз, — мы должны истребить гугенотов.

— Но убивать — грех! — прошептал король в отчаянии.

— Нет, брат мой, — успокаивающе сказал герцог Анжуйский. — Церковь воинствующая не осудит нас за истребление еретиков. Она вознесет нам хвалу.

Карл оглянулся на мать. Екатерина ничего не сказала, но утвердительно кивнула.

— Вы должны! — настаивал де Гиз.

— У тебя нет выбора, — продолжал герцог Анжуйский. — Или ты, или они. Мы не можем потерять тебя, ты — это и есть Франция!

— Всех! — проревел де Гиз, и в его глазах сверкнул огонек фанатизма.

— Но только не герцога Наваррского и Конде, — внезапно добавила Екатерина.

Если только Маргарита освободится от своего мужа, отставка принцессы Порциенны станет вопросом времени. Ее сыновья будут безжалостно убиты, и тогда де Гиз, имея женой принцессу Валуа, предъявит свои претензии на престол. «Ну нет, мой мудрый друг! — подумала про себя Екатерина. — Все-таки я умнее!»

— Необходимо уничтожить их всех, — настаивал де Гиз.

— Конде и герцог Наваррский обратятся в католичество, когда увидят, что у них нет выхода.

А когда оставшиеся гугеноты лишатся своих вождей, им волей-неволей придется вернуться в лоно матери-церкви. Эти люди нужны нам. Карл. Они умны и работоспособны, они многое могут сделать для нас. Наваррского и Конде нужно пощадить.

— Да, я понимаю, мама, но тогда прикончите всех остальных! Я больше не хочу, чтобы кто-то из них приближался ко мне! Ни одного! — Он был явно вне себя от страха. — Мари, — прошептал он, — где Мари?

Екатерина повернулась к герцогу Алансонскому.