Все радости - завтра

— Что же, подождем, мадам, — ответил он. Скай низко присела, прощаясь с Сесилом, достаточно низко для того, чтобы он рассмотрел ее грудь, которую, как она заметила, он оценил, несмотря на все разговоры о его добродетели. «Мужчины, — подумала она, — все одинаковы», — Я оставлю вам танец, лорд, — лукаво пообещала она и, опершись на руку мужа, покинула кабинет.

Королева уже сидела за обеденным столом в банкетном зале, и, хотя он был переполнен, они быстро отыскали свои места рядом с Леттис Кноллиз, которая оставила место для Конна О'Малли.

— Как ты думаешь, она съест его целиком? — прошептала Скай Адаму.

— Нет, Леттис хоть и алчна, но умна. Она съест Конна по маленьким кусочкам, — рассмеялся он в ответ.

Зал украшали зеленые венки, на каминах благоухали еловые ветки. Столы устланы белыми льняными скатертями, и у каждого прибора лежало флорентийское новшество, придуманное всего несколько лет назад, — вилка. Разумеется, они были золотые, как и ложки, и ножи с лезвиями из шеффилдской стали. Блюда и бокалы — серебряные, украшенные личной монограммой Елизаветы Тюдор. Конн и глазом не моргнул — сестра уже научила его, как пользоваться вилками, объяснив, что высшее дворянство, и в особенности королевская семья, отказалось от использования за столом кинжалов: ими вместо мяса легко можно было порезать себя или соседей.

Слуги поспешили наполнить бокалы красным вином. Конн поднял бокал, принюхался и сделал большой глоток. Скай предупредила его, что королева не терпит, когда жадно пьют вино, это считалось плохим тоном, а королева ценила изящные манеры. Стол ломился от рыбы всех видов и названий, дичи, птицы, телятины, ягнятины, ветчины, пирогов с морковью, капустой, жаворонками и прочим. Конн не мог устоять перед таким соблазном, но поглощал пищу с изяществом.

— Мне нравятся мужчины, которые смакуют пищу, — промурлыкала Леттис, и ее рука, скользнув под скатерть, сжала его бедро.

— Да, здоровый аппетит в еде — признак аппетита иного рода, — поощрительно улыбнулся он.

— Встретимся после банкета, — предложила Леттис.

— Мадам, вы заставляете меня терзаться, — ответил Конн, выражая глазами и голосом искреннее сожаление, — но вы должны помнить, что мне необходима поддержка вашей царственной кузины. Если нас застигнут, мое дело погибнет. Вы уверены, что хотите этого? Леттис фыркнула:

— Все мужчины, впервые попадающие ко двору, так стремятся понравиться Бесс!

— Но ведь она — солнце, которое озаряет наш мир, моя красавица.

— Боже, — сухо заметила Леттис, — с таким серебряным язычком, как ваш, Конн О'Малли, вы, несомненно, заставите Бесс вести себя как школьница.

— Могу только надеяться на это, — тихо пробормотал Конн, и Леттис рассмеялась.