Все радости - завтра

А мой сын Эван должен быть под влиянием настоящего мужчины. — Она прижалась к его широкой груди. — Мои дети! — разрыдалась она. — Так трудно расставаться со всеми, но дети еще слишком малы, чтобы привыкнуть ко мне. Пожалуйста, присмотри за ними, Адам, тебе я могу доверять!

— Ты будешь писать мне, — сказал он. Это было скорее приказание, чем вопрос.

— Напишу, — ответила она.

— Я буду молиться за нас обоих, — тихо сказал он, и она удивленно взглянула на него. Он рассмеялся. — Я знаю, Скай, что мужчины редко говорят о Боге, но я верующий, и я в самом деле молюсь.

Слезы снова увлажнили ее ресницы.

— Я тоже буду молиться за нас, дорогой. Я буду молиться за то, чтобы ты нашел женщину, которую полюбишь!

Он улыбнулся ей, и их губы сомкнулись в нежнейшем поцелуе. Они словно слились друг с другом так, что нельзя было различить, где кончаются одни и начинаются другие. Она хотела бы, чтобы этот поцелуй никогда не кончался, ибо прикосновение его губ унесло ее в этот раз за пределы известного ей мира — в какой-то другой мир, сотканный из света и любви, столь чистый, что она не представляла, смогут ли они, или хотя бы один из них, снова в нем очутиться когда-либо.

Вот почему она заупрямилась, когда он с неохотой оторвал свои губы от ее и поднял голову. Его рука охватила ее талию, и он легонько коснулся пальцами другой ее щеки.

— Прощай, Скай О'Малли, прощай, до следующей встречи.

Адам де Мариско повернулся и вышел.

Какое-то мгновение Скай стояла, прикованная к полу, настолько переполненная чувством утраты, что ее сердце, казалось, разорвется. Если он и был глупцом, то она глупее его. Ей следовало заставить его жениться на ней! А теперь было слишком поздно.

Скай повернулась на голос и, взглянув вниз, увидела стоящих перед ней сыновей.

— Мурроу, Робби! — воскликнула она.

— Мы пришли попрощаться с тобой, мама, — сказал Мурроу. — Лорд де Мариско отвезет нас сейчас в Уайтхолл.

Она наклонилась, чтобы обнять старшего сына, а затем, выпрямившись, взяла его голову в руки.

— Я горжусь тобой, Мурроу О'Флахерти, — проговорила она, — ты хороший мальчик, и я люблю тебя. Помни о нашем разговоре и веди себя соответственно. Только ты сам можешь добыть свои земли, мой сын. Я буду гордиться тобой.

Глаза Мурроу были влажны, но он мужественно преодолел желание расплакаться.

— Я буду достоин твоей гордости, мама. Когда ты устроишься, можно мне будет приехать?

— Вы все сможете приехать ко мне, — пообещала она и повернулась к младшему сыну.

Робби бросился в ее объятия, и, хотя он не вымолвил ни слова, его плечи содрогались. Скай ждала, пока он успокоится. Как и его отец, Робби был наделен сильным чувством собственного достоинства.