Замок княгини
А зачем им Хранитель? Князю и княгине, сразу после свадьбы?
— Ну, наставляет… — предположила Кантана, и засмеялась подоплёке вопроса. — Наша свадьба тоже была только что. И нам прислали мага-хранителя, не Верховного, но всё же.
— Ну и толку от него вам было? Одна неприятности.
— Получается, так, — не стала спорить Кантана.
— Слушай-ка, а скажи, что-нибудь особенное происходит с ними за эти две недели? Чем-то они ещё занимаются, кроме… гм, супружеских обязанностей? Или это тайна Хранителя?
— Не знаю, об этом не говорят, — пожала плечами Кантана, — разве что, княгине отсекают мизинец.
— Что?! Зачем? Что за дикость? — Ардай отреагировал так же, как и Мантина в свое время, — ты не шутишь, в Касте правда такой обычай? Даже сейчас?..
— Не шучу, — Кантана в волнении вскочила, крепко обхватив себя руками, отошла к окну, выглянула.
Как же так! Она знала об этом всю жизнь. Она поняла только теперь!
Все просто. Молодая кастанская княгиня, вчерашняя Княжна Круга, приходит в княжеский замок и тоже проходит там посвящение, становится его владетельницей.
Шестнадцать дней взаперти — вот рецепт от недуга! Шестнадцать дней, и носить ожерелье, а потом всё наладится?
Мудрость? Ну конечно, если она научится ясно различать истинные чувства тех, кто рядом, провести её будет почти невозможно. Особенно если её секрет никому не будет известен. Сейчас чужие чувства — сумбур и боль, но и так она что-то понимает, а когда научится?! Можно будет даже сойти за мудрейшую!
А отрубленный мизинец? Кантана сжала ладонь в кулак, потом разжала, посмотрела на свои целые пять пальцев, как будто в них скрывалась какая-то невероятная тайна.
Но нет же. Вейр говорил, что Розелин не истинный князь, не имеет главных, подтверждённых Хранителем кровных прав на этот титул.
А старая княгиня Витина, бабушка Розелина?
Бабушка Витина. Она звала Кантану внучкой во время их единственной встречи. Она должна знать. Но она уже так стара, смогут ли они поговорить?..
Мантина и Ардай, переглядываясь, наблюдали, как меняются эмоции на лице Кантаны, от бурной радости до отчаяния, потом до надежды.















