Замок княгини

— Если ты отказался, и с твоими родителями ничего решено не было, почему отец так уверенно говорил, что ты — мой жених?

— Потому что он собирался меня заставить. Он пытал меня. Шадом. Тут есть такая штука, называется «мельница», специально для соддийцев. Привязывают к стене, а за стеной ветряк вращается, крутит механизм с шадом. Это больно, хотя для Дьянов вроде не смертельно. Наш общий друг Шан сломал эту «мельницу», за что я ему страшно признателен.

Кантана побледнела. И верить было трудно, и сомневаться не получалось. Да, она была готова услышать что-то подобное, и намёков уже было достаточно.

Мог ли отец пытать соддийца? Причинять боль — мог? И сама ответила: мог. У отца были великие цели, такие, которых не достичь простыми и приятными средствами. Подарить Итсване драконов! Тот, кто сделает это, наверняка станет героем империи. Героям охотно прощают не совсем достойные методы. Только теперь Кантане поневоле приходилось смотреть на это и с другой стороны.

— Мы не люди, — тихо сказал Ардай. — Ты помнишь? Мы не люди. Иномирцы. Маги успокаивают себя этим, оправдывая любые свои поступки.

Им хочется драконов, и с этим ничего невозможно поделать. Императору тоже хочется драконов. Даже мне хотелось дракона ещё недавно. Ради империи, конечно! Да-да, недавно я не знал, что неродной для своей матери. И мне казалось несправедливым, что итсванцам нельзя владеть драконами.

— Не знал, — задумчиво повторила Кантана, — так это правда. Что ты сражался с драконом, проиграл и стал пленником в Содде?

— Это правда. Всё, что я говорил тебе — правда. Что я племянник Дьяна, выяснилось уже потом.

Твой отец узнал раньше. Я сбежал, Каюб притащил меня сюда, чтобы я приручал для него драконов. Он ещё раньше поймал их в ловушки из шада и прятал здесь. И решил, что раз соддийцы имеют врождённую способность повелевать драконами, то и я справлюсь.

— Ты справился? — перебила она.

— Нет, конечно. Дракон у каждого единственный, — он улыбнулся.

— Но ты ведь летаешь на многих?

— Я ими не повелеваю. И не принуждаю. Видела, что упряжи нет?

— Я так поняла, что мой отец сделал для тебя благо.

С его помощью ты стал собой, — отчего-то не сдавалась она, желая сказать об отце хоть что-то хорошее.

— О, это да, пожалуй. Не стану отрицать, — Ардай усмехнулся. — Он убил Аолу, белую драконицу. Она спасла меня, а он её убил. Она стала не нужна и мешала.

— Мне жаль, — искренне сказала Кантана.

Ардай нашёл взглядом Мантину:

«А давай ей всё расскажем? Точнее, покажем? Пусть увидит, как мы превращаемся, и узнает, кто мы. Ей уже пора. К возвращению дяди успокоится».