Замок княгини

Потому что…

Почему император без особых сожалений отдал соддийцам наследницу Шайтакана, но придержал кольцо? Только потому, что ему нравится изумруд?

Игиления была недовольна тем, что дракон рычит. Ну надо же. Она считает своим долгом отчитывать Кантану, жену соддийского князя, как нашкодившую девчонку, за то, что драконы иногда рычат! Они с Лиссаром не считают нужным соблюдать тот самый этикет с девчонкой, которая недавно была их подданной. Однако жена князя не должна вызывать жалость и сочувствие. Не должна позорить этим свой новый народ. Только восхищение! Это её обязанность перед мужем и его людьми, правильно? В прошлый раз она отвратительно справилась со своей ролью, но теперь всё исправит.

Кантана поглаживала мягкую шёрстку Юты, прикорнувшей под её плащом, и ни в чём не сомневалась.

Черного дракона над городом успели и заметить, и хорошо рассмотреть, поэтому, едва он стал снижаться над Изумрудным замком, флагом замахали сразу. Дракон не спеша сел на брусчатку широкого внутреннего двора.

— Мантина, ты можешь сделать так, чтобы дракон зарычал?

Ардай, который и сам прекрасно всё слышал, охотно приподнялся на задних лапах и издал долгий трубный рёв, отчего кругом задрожали стёкла, а императорский секретарь, который уже успел примчаться, отступил на пару шагов и чуть не свалился, потеряв равновесие.

Когда Кантана сходила с дракона, изящно придерживая плащ, он на шатких ногах приблизился. Поклониться забыл, но это, конечно, от волнения.

— Лира Кантана. Несомненно, тебе здесь рады, но, должен заметить… — ему явно непросто было высказать свою мысль.

— Говори скорее, лир секретарь, — попросила Кантана, мило улыбнувшись, — на этот раз в нашем распоряжении не часы, а минуты.

К сожалению. И дракон беспокоится.

— Наш император ещё не отменял в Изумрудном замке правила этикета, лира. И наша государыня велела мне… Итсванская лира высокого рода… — мямлил он, потому что доносить какие-то правила до женщины, позади которой возвышался дракон, ему вдруг стало неловко.

Даже не будь дракона, говорить такой женщине, что она чего-то там должна, было нелепостью. Кощунством. Её глаза блестели, как драгоценные камни, в окружении длинных пушистых ресниц.

Лучи бледного зимнего солнца дробились в тысячах алмазных граней, окружая её голову радужным ореолом. Худая кошечка с холёной блестящей шкуркой выглядела на её плече дополнительным украшением. Эта дочь мага была такая… Если бы она вдруг захотела, он бы верно служил ей!

Кантана между тем снова ощутила, как её кровь закипает от гнева. Она едва успела сойти с дракона, а императрица Игиления уже недовольна! А ведь считается доброй и милой.