Замок княгини

Дочь её отца не могла не понимать, что это слишком серьезно, даже если дело касается настолько личного.

Что недоговаривает маг Годан?

Впрочем, даже её скромных познаний достаточно, чтобы предполагать…

— Княгиня, что происходит?

Кантана не заметила, как пришла Мантина. Остатки вазы сразу привлекли её внимание.

— Я уронила, — объяснила Кантана.

— Желаешь, чтобы я её склеила? — не дожидаясь ответа, соддийка протянула руки в сторону кучки стекла и стала двигать ими, слова сматывая невидимые нитки, а ваза сама собой стала собираться, кусочки прирастали один к другому.

Кантана только моргнула.

— Нет. Это часть моей силы — делать целым то… что недавно было целым.

— Я не просила тебя, — Кантана отвернулась.

— Снова разбить? — Мантина улыбнулась, но разбивать не стала, вместо этого вазочка сама прыгнула на прежнее место, — тебе нравится подарок князя, княгиня? Она показала взглядом на диадему.

— Нет, — резко ответила Кантана, — видно мне не идет.

Она сдернула диадему с головы и бросила её столик. И подумала: а если спросить у соддийки? Она может дать совет, как соблазнить её князя?

Нет уж, это и вовсе глупо. Даже если было бы умно — спросить такое Кантана не посмела бы.

— Осторожнее княгиня, — в голосе соддийки скользнул холодок, — князь сам это сделал, если ты повредишь, он огорчится, я думаю. Но ты права. Тебе пока такое не очень идет.

— Что ты сказала? — теперь удивилась Кантана.

Да уж, привыкнуть к нахальным соддийским служанкам… или не служанкам… для итсванской лиры дело не простое.

— Ты должна сиять не меньше этих алмазов, — глядя на неё, спокойно сказала Мантина. — А твоя гордость и уверенность в себе должна весить побольше, чем та куча золотых дирров, которые эти алмазы стоят. Вот когда это случится, княгиня, тогда и увидишь, как тебе к лицу драгоценности Дьянов.

Кантана куснула себя за губу и отвела взгляд.

— Что ж, я подожду, — сказала она, — а пока убери это в футляр.

— Не убирай, — сказал князь.

Он стоял в дверях и смотрел на них.

Мантина тут же ушла. А князь приблизился к Кантане. Медленно.

— Ты огорчена? Что случилось? — он провел пальцем по её подбородку.

— Я не сияю, у меня нет гордости и уверенности, и я не достойна, — она с вызовом взглянула на него.

Ей бы хотелось, чтобы он возразил и начал утешать, хотя бы попытался, и в то же время, она была уверена, что он этого делать не станет.

Он и не стал. Зато негромко рассмеялся.

— Да. Ты просто растерялась. Это ничего. У тебя есть время освоиться со всем, я не тороплю.

Он не торопит. Какая щедрость.