Записки человека долга

Оставлять в доме эту штуковину тоже не стоило: мало ли какие претензии возникнут у начальства? Если уж нам и копеечной лампочки разбить нельзя… Недолго думая, поступили незамысловато: впятером выволокли ее на улицу, а там я позвал солдат и велел отволочь ее за пределы объекта, на зады, к сортиру, да и бросить там. Тяжеленная была, зараза, все руки отмотала.

Ну по завершении работы я налил «копченым» по полному стакану из нашего НЗ – в армии не всегда стоит на голых приказах выезжать, иногда нужно и по-человечески. Они уехали довольные, а мы втроем принялись убирать металлические опилки, со всем прилежанием и тщанием.

Подмели все до крупиночки, ссыпали в кульки из газет, выкинули их в мусорный бак на кухне. Вот теперь можно было не спеша изучить табличку. Она так покрылась окисью и чернотой, что пришлось буквально становиться на карачки. Ну, это нетрудно, интересно ведь…

Буквы оказались не готические – обыкновенный латинский шрифт, выгравированный, сразу видно, хорошим мастером. Буквы раскудрявлены завитушками. Две строчки, которые мне на всю жизнь в память врезались:

Karlo Kodarelli. Florentia. A.D. 1604.

Я моментально перевел в уме.

Уточню, как у меня обстояло с языками. Немецкий я, не хвастаясь, знал весьма неплохо, а потом кое-как освоил и разговорный польский: мы шли через Польшу, пришлось работать и там. Других я не знал. Но опять-таки благодаря моим жизненным обстоятельствам и воспитанию… Короче говоря, знал по десятку-другому слов из самых распространенных языков, мог отличить английский текст от французского. А здесь, нечего и гадать, был итальянский. Мой дядя, отлично знавший немецкий и французский, всю жизнь жалел, что у него так и не хватило времени выучить еще и итальянский. Говорил: во-первых, очень красивый язык, мелодичный, певучий, а во-вторых, гораздо легче учиться на нем читать, чем на других западноевропейских: как пишется, так и читается. Польский и то в этом плане сложнее – ну, вы сами знаете.

Так что никаких особых ребусов: верхняя строчка наверняка означает «Прекрасная Катарина», а внизу – имя скульптора и дата. «Florentia» – это скорее всего Флоренция. Вот только о таком скульпторе я никогда не слышал: ну, да ведь я, как очень многие, знал только самых знаменитых вроде Микеланджело.

Хотя, если подумать, скульптор должен быть знаменит – очень уж мастерски статуя сработана. А впрочем, неизвестно, как там у них в прежние времена обстояло с критериями мастерства: вполне может оказаться, по тогдашним меркам этот Карло как раз и числился не в генералах, а среди младшего командного состава. Италия как-никак, крайне богатая на людей искусства…

Я свою версию перевода высказал вслух. Сидоров со мной согласился, а Петров, не пытаясь из себя разыгрывать понимающего, сказал, что нам с горы виднее.