Записки человека долга

Те же волки за войну обнаглели до невозможности…

Только сразу стало ясно, что не с таким арсеналом открывать военные действия против этого таежного удава. Голова у него по сравнению с прочим телом совсем небольшая и, безусловно, являет собою самое уязвимое место, но это ведь нужно исхитриться, подкрасться и высадить в башку всю обойму. А предприятие это крайне сомнительное в свете шансов на успех. Призовым стрелком из пистолета я никогда не был, да и стрелял последний раз чуть ли не полгода назад. А бить по туловищу – это для него что слону дробина. Вот если бы высадить до последнего патрона диск из «Дегтяря», но где ж его возьмешь…

В общем, открывать боевые действия никак не стоило.

Я еще какое-то время постоял, приглядываясь – нет, он лежал совершенно спокойно, я бы даже сказал, разнеженно и окружающим ничуть не интересовался, спал, похоже, на солнышке. Взвалил я велосипед на плечо, прикинул маршрут и сделал приличный крюк по чащобе. Так и колотило всего. Я не трус в том, что касается обычных опасностей, но посмотрели бы вы на эту змеищу… Отроду о таком не слышал. Читал у Бажова, но это же, ясное дело, сказы, так и называются…

Я все время боялся на другого такого же наткнуться – если есть один, могут и другие оказаться.

Ничего, обошлось, выбрался я благополучно на дорогу примерно в полукилометре от того места, где осталась змеюка, и на педали нажал так, что меня, честное слово, любой тренер взял бы в сборную Советского Союза, ничуть не раздумывая…

В конце концов добрался до деревни, раздал повестки. Что меня удивило – совершенно другое, нежели в прочих, ко мне отношение. Помните, я хотел рассказать, что единственное крепко и всерьез портило настроение?

Сплошь и рядом родные встречали меня, мягко скажем, скверно.

Ну, сами, должно быть, понимаете… У нас на Руси и в мирные-то времена в армию провожали с криком и плачем. «Ах, куда ты, паренек, ах, куда ты, не ходил бы ты, Ванек, во солдаты…» Ага, вот именно. А уж после такой войны, когда мужчин под метелку вымело…

Что вы говорите? Война кончилась? Так вот это-то больше всего деревенских баб со стариками и удивляло, и раздражало, и злило. Сплошь и рядом так и кричали в лицо: «Вы что творите, ироды? Война кончилась давно, а вам все одно ребят подавай? Новую, что ли, затеваете?» Ну и, случалось, обзывали… по-всякому.

Ну и что тут прикажете делать? Объяснять им, что война войной, а призыв призывом? Плохо до них доходило. Один раз даже вилами под носом махала остервеневшая тетка, хорошо хоть не пырнула. И что прикажете делать, в НКВД на нее писать? Я таким письмам не писарчук…

Так вот, в этой деревне я моментально подметил: настроение ко мне было совсем другое, непохожее на все прежнее.