Записки человека долга

Больше всего оно походило на обезьяну, а обезьяны испокон веков были плохими бегунами – жаль только, что чудовище явно об этом не подозревало…

– Стой, буду стрелять!

И выстрелил, целясь в землю метрах в двух впереди него, чтобы оно поняло – шутки кончились. А оно бежало, совсем по-обезьяньи припадая на передние лапы, отталкиваясь кулачищами от земли, светилась голубая шерсть, сверкали красные глаза, я прицелился и выстрелил уже по нему, на поражение, и еще раз, и еще, и еще. Никакого результата.

У меня был двадцатизарядный «хауберк» с магазином системы Стечкина – шахматное расположение патронов в обойме.

Калибр 11,3, удар пули способен остановить лошадь на скаку. Я перекинул рычажок на автоматическую стрельбу и выпустил оставшиеся патроны тремя очередями – в голову, в шею, в то место, где должно быть сердце. Хватило бы и на быка, но оно мчалось, словно я швырял в него камешки или бил холостыми.

Я повернулся и побежал. Не знаю, кричал или нет. Возможно. Снова дома, улицы. Жилой квартал. Справа кто-то с воплем шарахнулся во двор. Я бежал. Целовавшаяся под фонарем парочка недовольно повернула головы на плюханье шагов, в уши резанул отчаянный девичий визг.

Парень оказался не из трусливых. В его руке тускло сверкнул нож, я по инерции пронесся мимо, с трудом затормозил, обернулся и заорал:

И даже дышать перестал. Чудище поравнялось с ним. Небрежно, будто человек, отводящий от лица ветку, оно отпихнуло незадачливого гладиатора левой лапой – по-моему, не особенно сильно. Он упал, тут же вскочил и метнул нож вслед чудовищу, на что оно не обратило ровным счетом никакого внимания.

Я бежал. В лицо ударил тугой свет фар, взревел мотор, я прижался к стене, загрохотал пулемет, и рядом со мной пронеслась строчка трассирующих пуль.

Потом оказалось, что я сижу в кузове открытого броневика, пахнет дизельным топливом и железом, в руке у меня зажата фляга, и кто-то отвинчивает с нее колпачок.

В кузов прыгнули двое солдат.

– Ну как? – спросил пулеметчик.

– Пусто. Ни следа нет.

Прожектор полоснул по земле желтым лучом.

– Вот, вот… Ага. Выбоины есть и только.

– Поехали отсюда, а? Автоматики помнишь?

– Говорят, не только автоматики.

– Говорил Христу напарник по кресту…

– Разговорчики, – раздался у меня над ухом голос Чавдара. – Поехали отсюда.

Броневик развернулся и покатил по ночной улице.

– Переночуешь у нас? – сказал мне на ухо Чавдар.

– Ну, до такого я еще не докатился, – сказал я. – Вези домой, за углом остановишь.

Броневик остановился поодаль от дома Анны и не отъезжал, пока я не вошел в дом. Я тихонько прокрался по коридору (там горел свет), задержался у большого зеркала – н-да… Весь в грязи и ссадинах.