Записки человека долга

Прошли квартала три, он молчал, только иногда саркастически фыркал:

– Келпи! Черт побери, келпи! Средневековье…

Потом остановилась английская машина с какими-то его знакомыми, окликнули, и я с облегчением сдал майора с рук на руки. Мы встречались еще несколько раз, но выпивал он, как до того случая, в меру и разговора о шотландской глуши больше не заводил. Что касается моего личного мнения… У меня его нет до сих пор. Могу повторить вслед за майором: я не знаю… Даже учитывая происшедшее со мною самим – не знаю…

Примечание автора: большинство из этих рассказов (как и многие другие, не всегда имеющие отношение к призракам), объединяет одна подробность: полнолуние.

Много диковинного происходит при полной луне. Мне попросту лень искать соответствия в народном фольклоре и мифологии – но смутно помню, что эта деталь присутствует там и сям. Давно доказано, что фазы луны как-то влияют и на человека, и на растения. Однако, по-моему, никто до сих пор не доискался до строго научного объяснения, каким образом. Точно так же луна может влиять на кое-что другое. Может быть, и не зря в фильмах ужасов оборотень начинает превращаться в зверя именно при полной луне. Вот и следующая история с той же деталью…

Вы читали Богомолова, «Август сорок четвертого»? Ага… Так вот, у него там приведена подлинная прибаутка, кружившая среди армейцев. «Чем особисты отличаются от медведя? Тем, что медведь дрыхнет только зимой, а особисты круглый год».

Поганая и несправедливая присказка, могу вас заверить. Но она и в самом деле имела большое распространение. Чисто по-человечески, конечно, обидно, но что тут сделаешь… Понимаете, все держалось в строжайшей секретности, сопровождавшей абсолютно все операции СМЕРШа.

Мы просто-напросто не могли выпускать наружу ничего. Армейским в этом отношении в сто раз легче, у них не жизнь, а малина: о взятых городах, подбитых танках, сбитых самолетах и пленных немцах моментально доводится до всеобщего сведения, причем, что уж там, порой с приписками… Но мы-то, мы-то не имели права не то что посторонним, а порой и ребятам из своего же управления ни словечком обмолвиться о взятых диверсантах и шпионах, тем более о радиоиграх и прочих комбинациях. Наших пленных и наших трофеев сплошь и рядом никто не видел, кроме нас самих. Отсюда всё…

За войну случалось немало опасных дел. Но вот чего никогда не испытывал, так это страха. Страх меня достал уже после подписания капитуляции, где-то в середине мая, не так уж далеко от Берлина…

Мое начальство по армейскому управлению включило меня в спецгруппу. По сути, мы трое были чем-то вроде простых квартирьеров – но это определение употребляется, когда речь идет о тех, кто занят размещением обычных воинских частей.