Здравствуй, Мир!

На долгие десятилетия стали настоящим бедствием для той Империи…

— О как, — хмыкнул я. — А потом? Как с ними справились?

— Загнали в границы ареала… ценой огромного труда и потерь, естественно. Обнесли тот ареал рвом, в который пустили воды текшей недалеко большой реки. В результате получился изолированный остров, окружённый текущей водой. Твари, к счастью, плавать и летать не умели. На ограниченной же территории, их популяция как-то, со временем, пришла к какому-то равновесию и саморегуляции численности, — очередной раз пожала плечами Шифеева.

— Хорошо, — кивнул я. — Это была одна попытка. А другие? Уверен — на одном бы единичном «эксперименте» люди бы не остановились.

— Не остановились, — отозвалась Альбина. В этот раз, без восклицаний и эмоциональных всплесков. — Второй раз, официально второй. Сколько таких «разов» было до официально первого, не известно. История, сам знаешь — дело такое, ненадёжное. В общем, второй раз, уже другое государство (то первое уже исчезло с карт к тому времени), повторило эксперимент с другим ареалом и другим типом монстров. Для надёжности, выжгли уже на десять метров вглубь… ну, что б уж даже теоретически ни одно «яйцо», «личинка», «зигота» или «анабиозник» не выжил…

— Довыжигались: пробили вход в Лабиринт. Оттуда хлынула Волна, которую замучились потом всей Империей останавливать.

— А третий? — хмыкнул я.

— В третий, Волна пришла с соседней территории — «неожиданная» миграция из-за лесных пожаров. Когда Волну остановили и откинули, на ранее выжженой территории уже свой новый гео-био-ценоз сформировался. С новыми монстрами на пару рангов круче прежних.

— В четвёртый? — уже из спортивного интереса спросил я, хотя, в целом, и так уже было более-менее понятно.

— В четвёртый, с соседнего высокогорья Дракон прилетел. Разогнал всех экспериментаторов и гнездо «свил» себе на этой территории. Вот уж когда Королевство всплакнуло-то! Двести лет их этот чешуйчатый гад терроризировал. Потом потомство его подросло, и они всем семейством вернулись в горы. Ну а за двести лет, сам понимаешь, там уже всё, что надо и не надо сформировалось. Больше пока попыток не было.

— Понятно, — хмыкнул я. — Получается, количество пахотных земель, да и вообще мест, пригодных для жизни людей очень ограничено? И никогда не меняется?

— Почему же не меняется? — пожала плечами Альбина. — Природные-то катаклизмы никто не отменял. Время от времени, поверхность (пусть и не всю), так перекраивает, что приходится физические карты перерисовывать, не то, что политические… Где-то «свободных» земель прирастает, где-то уменьшается.