Здравствуй, Мир!

Сильный был парень… Юдзуми звали.

— Уж не тот ли Юдзуми, который Харуто? — удивился я. — Который по Щёрскому Лабиринту из одного входа в другой прошёл?

— Он самый. Всем миром его потом валили… — вздохнула Альбина.

— За что? — осторожно уточнил я.

— Официально: за то, что «обезумел и попытался уничтожить мир». Объявили Мировым Злом и даже специальный внеплановый Призыв Героев осуществили по его душу, — ответила она.

— Да кто ж теперь знает, что там на самом деле было? Сколько лет прошло — историю уже раз двадцать переписать успели. Старые летописи сжечь, новые написать и опять сжечь. Чтобы опять написать…

— И опять сжечь, — закончил за неё я. — Всё, как положено. Всё, как у людей.

— Точно, — поудобнее устроилась на моём плече она.

— А почему Железный ранг? Разве в Гильдии можно повторно регистрироваться? — задал вопрос я через какое-то время.

— Нельзя, — ответила Альбина. — Но никто не запрещает свой ранг понизить. Мало кто так делает, всё же статус предоставляет весьма и весьма серьёзные бонусы, от которых сложно отказываться. Но никто не запрещает.

— Вот как… не знал, — снова взял карточку в руки и посмотрел на неё я.

— Железный ранг — удобно, — продолжила пояснять она. — Отношение в Гильдии уже достаточно уважительное: с высока на тебя не смотрят, как на Медь или Бронзу, но лишнего внимания ещё не привлекаешь, как Сталь или Серебро. Те-то уже все на перечёт, все на виду. Быть Авантюристом Железного ранга — всё равно, что быть невидимкой.

— А взносы? Комиссия? — уточнил я.

— Пять золотых в год? — хмыкнкла она. — Ничего не значащая мелочь. Ты вот сам, за сколько по времени можешь их заработать?

— За три часа, — вспомнилась мне сегодняшняя добыча в шахте.

— Вот видишь, — пожала она плечами.

— А процент с продаж и вознаграждения? Не жалко?

— Десять процентов, — проговорила Альбина. — Бывает и жалко. Но удобство бытия Авантюристом-невидимкой перевешивает жадность. К тому же, как ты уже понимаешь, в деньгах я давно нужды не испытываю.

— Ты ведь здесь из-за меня? — после какого-то времени молчания спросил я, вернув карточку на тумбочку.

— Да, — не стала отнекиваться она. — Мне понравилось там, под деревом. Захотела повторить. Ты против?

— Нет, — ответил ей. — Не против. Даже «за». Но… как-то это странно.

— Ну… на самом деле, я тебя давно хотела… Сам понимаешь: молодой учитель, видный, весёлый, только что со службы не где-нибудь, а в ВДВ… куда интереснее мальчиков из твоего класса. И даже из классов постарше… Потом попадание в этот мир. Отсутствие родителей, слетевшие запреты, самостоятельность, постоянная угроза жизни, смерти товарищей… Привыкаешь брать у жизни то, что хочешь, сразу, как выпадает малейшая возможность.