Земля живых

Ты, мужик, лучшее оружие, созданное природой, а дополнительное, за неимением клыков, брони, когтей и рогов, найдешь… если захочешь. И вовсе не обязательно впадать в боевое безумие, фильмы же смотрел? Так точно, трщ майор, зырил, кусать и драть себя позволить нельзя.

Разводные ключи сейчас делают такие, что любо-дорого, особенно профессиональные. Это к чему? Да просто пользоваться нужно тем, что бог послал.

В каждую руку по ключу – я теперь, мать вашу, боевой сантехних! Спецназ из канализации!

Взмах! Присесть, обмануть туповатую, пусть и хваткую, тварь. Хрясь! – головкой ключа по колену, ломая его в хлам.

Хрясь! – вторым по тазобедренному суставу, паршивый перелом, не всякий ортопед возьмется за починку…

Лишившись подпорок, тварь завалилась вперед, гулко рыча, – и подставила затылок.

Хрясь-хрясь! – двумя ключами сразу – и черепушка развалилась, плеснув в стороны склизко-липко-розово-красным.

Метнул ключ в лицо почти догнавшего мертвого деда. Своротил ему нос на сторону, заставив споткнуться. Сломал руку подобравшемуся с фланга хромому менеджеру, перебив почти у локтя. А потом взял за шиворот – и лицом во-о-он на тот рог погрузчика, с размаху, чтобы полбашки внутрь вогнулось.

Сзади обдало рыком и лютой вонью… а, его товарка, Ариадна Батьковна приковыляла, таща за собой раздавленные и порванные собственные кишки, они и воняли.

Тянула лапищи с выгнутыми пальцами, щелк-щелкала зубищами – куда там до нее крупной собаке! Вслепую нашарил на стеллаже рукоять какого-то инструмента, схватил. Длинная монтажная отвертка… так себе оружие… но ничего, длинная же!

Тварь, направившая нас с Герой в этот лабиринт, радостно ухнула, словно и впрямь меня узнала… Раззявила пасть, вытягивая шею…

Глаз склизко лопнул под отверткой, брызнул липким и мерзким, в глазнице что-то скрежетнуло, но инструментальная сталь вошла удачно, не остановилась, скользнула дальше, впиваясь прямо в мозг, в то, что от него осталось.

Растопыренная пятерня едва не вцепилась в лицо… еле-еле успел дернуться в сторону. Это оказался снова чертов дед, все тот же… Наверняка при жизни был неугомонным активистом-общественником, ходячим кошмаром для ЖЭКа и для чиновников, ответственных за работу с населением…

Общественник лишился глаза, половина его лица – кровавая каша.

Внутри вспыхнуло что-то обжигающее. Внутренности сжались в болезненном спазме. Что ж так в глазах темно… ох, е-е-е… расклеился с одного удара, да что со мной?

Чья это рука локтем стукнулась об пол? Никак моя?.. Дед не додумался (нечем было!) добить упавшего ногами, медленно клонился ко мне, а я…

Я тянулся к лицу затихшей Ариадны.