Земля живых

Последние хозяин начал складировать прямо в гостиной, когда остался в одиночестве, и в итоге тоже превратил ее в хранилище.

– Первый… Второй… Третий… – бесстрастно считал Печенег вторгающихся в пролом врагов. Конечно, они его не слышали. Зато могли услышать старика, заговори он вдруг с Печенегом. Макарыч ежесекундно помнил об этом и держал язык за зубами. – Так, а где же четвертый?

Трое захватчиков, включая усача в панаме, рассредоточились у стены для первого, беглого осмотра гостиной. Четвертый их боец все еще был снаружи – видимо, остался на прикрытии. Ждать его не имело смысла.

Пока его собратья не разбрелись проверять другие комнаты, Макарычу надо было брать инициативу в свои руки.

– Огонь! – скомандовал ему Печенег, и он, взяв на мушку ближайшего противника, нажал на спусковой крючок.

Стреляя со столь близкого расстояния, он не мог промахнуться. И первой же очередью срезал двоих: тощего хмыря в засаленном спортивном костюме и похожего на байкера пузатого коротышку.

Те даже не успели понять, что стряслось. Пули прошили их насквозь, а хмырь и вовсе вылетел из пролома обратно на улицу.

Пулеметчик мог бы заодно нашпиговать свинцом усача, но тот обладал завидной реакцией.

За миг до того, как в стене, возле которой он стоял, пробило несколько дыр, усач прыгнул вперед и укрылся в бывшей гостевой спальне.

Вернее, это он думал, что укрылся от выстрелов за стеной. На самом деле это его не спасло. Макарыч отлично помнил, из чего он делал межкомнатные перегородки – из тонких досок и гипсокартона. И столь же отлично знал пробивную мощь своего оружия.

Развернув его в дверном проеме, следующей длинной очередью старик изрешетил преграду, отделявшую его от врага.

Он выпустил в нее столько свинца, что мог даже не ходить и не проверять, поражена цель или нет. Растерзанное пулями и залитое кровью тело усача можно было разглядеть через многочисленные пробоины в стене.

Впрочем, не стоило забывать, что у дома находился еще один противник.

Поднявшись на ноги, Макарыч прижал ствол пулемета к косяку – для устойчивости, – навел его на пролом и стал прислушиваться, не донесутся ли со двора крики.

Они не заставили себя ждать. Выброшенный наружу мертвый хмырь дал понять прикрывающему, что отряд понес потери.

А насколько сильные, стало ясно по молчанию автоматов. Тем не менее последний враг должен был удостовериться, что стало с приятелями. А вдруг они лишь ранены и их еще можно спасти?

– Кеха! Мелкий! – позвал он снаружи, не рискуя соваться в дом. – Вы живы?! Кеха, ты как там? Мелкий, слышишь меня? Эй, где вы?!

Разумеется, мертвецы его не слышали. Но до Макарыча сквозь звон в ушах эти крики долетели.

Понимая, что выдать себя за незнакомого человека не получится, он изобразил лишь надрывный долгий стон.