Жемчужина Лабуана

– Это я и хотел предложить.

– Ты знаешь, куда направляется корабль?

– Не знаю, но мне кажется, что он приближался к Трем Островам, когда я его покинул.

– Что он собирается там делать? Здесь и зарыта собака, дружище. Он шел быстро?

– Делал восемь узлов в час.

– Какое преимущество он может иметь перед нами?

– Наверное, миль тридцать.

– Тогда мы сможем догнать его, если удержится хороший ветер, Но…

Янес остановился, услышав на палубе необычное движение и громкие крики.

– Что случилось? – спросил он.

– Неужели они заметили корвет?

– Поднимемся, дружище.

Они поспешно покинули каюту и поднялись на палубу. В этот момент матросы извлекали из воды спасательный круг, который кто-то из стоявших на вахте заметил метрах в двадцати по левому борту.

Увидев, что это точно такой же круг с корвета, на котором спасались они с Джуйоко, Сандокан почувствовал, как затрепетало сердце в груди.

– Неужели что-то случилось с корветом? – в страшном волнении подумал он. – А Марианна?.. Что с ней?

– Капитан! – крикнул один из матросов, разглядывая круг. – К нему привязана фляжка.

– Уж не с ромом ли? – засмеялся другой. – Какой-то бедняга угощался перед тем, как отправиться на дно к рыбам.

– Да нет, она пустая, – разочарованно сказал первый, встряхивая фляжкой возле уха.

– Дай сюда! – протянул руку Сандокан.

Чувствуя, что уже не может унять дрожь волнения, он схватил эту фляжку, быстро отвинтил ее крышечку – и в ладонь ему выпал листок бумаги, свернутый трубочкой и уже слегка отсыревший.

Вздрагивающими пальцами Сандокан развернул его и увидел несколько строк, написанных тонким изящным почерком.

– О-о!.. Это ее рука, Марианны!.. – пробормотал он дрожащим голосом.

– Читай, – торопил его Янес. – Читай!

– Мне кажется, я ослеп, – сказал Сандокан, от волнения в самом деле не в силах разобрать ни слова.

Португалец взял у него записку и быстро прочел:

«Помогите! Меня везут на Три Острова. Там меня нагонит дядя, чтобы отвезти в Саравак.

Услышав эти слова, Сандокан застонал и, точно раненый зверь, заметался по палубе.

– Все пропало!.. Погибла! Потеряна навсегда!.. – вскричал он в страшном отчаянии. – Я больше никогда ее не увижу!.

Еще не пришедший в себя от всех пережитых в море событий, он, казалось, не выдержит этой новой свалившейся на него беды.

Янес и пираты, окружавшие своего вожака, смотрели на него с сочувствием и глубокой тревогой. Казалось, они переживают такое же горе, какое разрывало сердце Сандокана. В чем-то это так и было: после всего пережитого это стало их общим горем. Все жертвы, все битвы и разгром Момпрачема – все оказалось напрасно.

– Сандокан, – сказал, подойдя к нему, португалец.