Жемчужина Лабуана

Поэтому остался, решив сражаться с тугами и, если удастся, похитить пленницу. Но, увы, он слишком понадеялся на свои силы. Вскоре в пагоду ворвались двадцать человек и несмотря на упорное сопротивление, повалили его, связали, а главарь душителей, жестокий Суйод-хан, всадил кинжал ему прямо в грудь.

– И он не умер? – спросил Сандован, подавшись вперед.

– Нет, – продолжал Каммамури, – не умер. Я нашел его в джунглях, окровавленного, с кинжалом, еще торчащим в груди, но все-таки живого.

– А зачем его бросили в джунгли? – спросил Янес.

– Чтобы его сожрали тигры.

Я отнес его в нашу хижину, ухаживал и смог вылечить. Но на сердце осталась рана от взгляда девушки и ничто уже не могло излечить от этой раны. Выздоровев, хозяин снова отправился на Раймангал, чтобы увидеть любимую. Мы сели в лодку и ночью во время урагана, спустившись по Мангалу, причалили к острову. Никто не сторожил вход, и мы проникли в подземелье, углубившись в темные его коридоры. Мы узнали, что туги, которым не удалось вырвать из сердца девушки любовь к Тремал Найку, решили живьем сжечь ее, чтобы успокоить гнев своей кровожадной богини, и мы торопились спасти ее.

– А почему ей запрещалось любить? – спросил Янес.

– Потому что она была жрицей, Девой пагоды, посвященной Кали. А жрица должна оставаться девственницей всю жизнь.

– Что за негодяи! Но что было дальше?

– Пробравшись длинными коридорами, убив на пути часового, мы оказались в большом зале. Ее потолок поддерживали сотни колонн, а все пространство освещали бесчисленные лампы, распространявшими какой-то голубоватый, мертвенный свет. Двести душителей с арканами в руках сидели у стен.

Посередине возвышалась статуя богини, перед ней стояла чаша, где плавала красная рыбка, которая, по их поверьям, хранит душу кровожадной богини. Рядом уже разложили большой костер.

Сандокан кивнул: простые слова Каммамури нарисовали перед его мысленным взором яркую и страшную картину.

– В полночь появился сам Суйод-хан в сопровождении жрецов, которые волокли несчастную девушку, уже опоенную опиумом и одурманенную какими– то таинственными снадобьями. Она не оказывала никакого сопротивления. Вот уже несколько шагов отделяет ее от костра, вот уже факельщик зажег факел, вот уже туги затянули похоронную молитву… Но тут мы с Тремал Найком бросились в середину этой орды, разряжая наши карабины и пистолеты направо и налево.

Пробить брешь в толпе этих негодяев, вырвать девушку из их рук и скрыться в темной галерее было делом одной минуты.

Каммамури замолчал. Картина пережитого была так свежа в памяти, что сердце опять, как тогда, забилось быстрее.

– Но куда бежать? Мы не знали этого и тогда даже не задумывались об этом.