Жемчужина Лабуана

Каммамури в несказанной тревоге сидел на ступеньках лестницы, ожидая, пока его позовут.

– Господин Янес! – воскликнул он дрожащим голосом, бросаясь к португальцу.

– Спокойно, Каммамури.

– Вы спасете моего хозяина?

– Мы надеемся на это, – сказан Янес.

– Спасибо, господин, спасибо!..

– Ты поблагодаришь меня, когда мы его спасем. А теперь спустись в поселок и приведи сюда свою госпожу.

Маратх бросился вниз по узкой лестнице с криком радости.

«Славный малый», – прошептал португалец.

Он снова вошел в комнату и подошел к Сандокану, который в раздумье спрятал лицо в ладонях.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– О прошлом, Янес, – отвечал пират.

– Никогда не думай о прошлом, Сандокан. Ты знаешь, что это приносит страдания. Скажи мне лучше, дружище, когда мы отправляемся?

– Это будет крепкий орешек. Раджа Саравака силен и люто ненавидит пиратов.

– Знаю, но нас не зря зовут Тиграми Момпрачема.

– Мы сразу направимся в Саравак, или будем крейсировать у берега?

– Будем крейсировать в большой бухте. Прежде чем делать высадку, мы должны потопить «Гельголанд».

– Понимаю твой план.

Он вдруг остановился.

Дверь неожиданно открылась, и на пороге появилась Ада Корихант, Дева восточной пагоды.

– Посмотри на нее, Сандокан! – воскликнул португалец.

Пират обернулся. Увидев эту женщину, стоящую на пороге двери, он снова побледнел и, шатаясь, отступил до самой стены

– Какое сходство!.. – воскликнул он. – Какое сходство!..

Сумасшедшая не двигалась. Она сохраняла абсолютную неподвижность и пристально смотрела на пирата, глядя как бы сквозь него. Неожиданно она заслонилась руками и воскликнула в страхе:

– Нет, – сказал Каммамури, который следовал за ней.

 – Нет, госпожа, это не туги.

Она недоверчиво покачала головой, осторожно подошла к Сандокану, который словно прирос к стене, и дотронулась до него рукой. Казалось, она что-то искала у него на груди.

– Туги? – повторила она.

– Нет, госпожа, нет, – сказал маратх.

Ада распахнула белую шелковую накидку и открыла золотое ожерелье, висевшее у нее на груди, в центре которого было изображение змеи с головой женщины.

Она дотронулась до этого символа индийских душителей и опять посмотрела на грудь Сандокана.

– Почему я не вижу змеи? – спросила она слегка взволнованно.

– Потому что эти люди не туги, – сказал Каммамури.

Какая-то искра сверкнула в глазах сумасшедшей, но тут же потухла. Поняла ли она то, что сказал ей Каммамури? Может быть.

– Каммамури, – сказал Янес вполголоса, – а если бы ты произнес имя ее жениха?

– Нет, нет! – с ужасом воскликнул маратх. – Она бы впала в безумие.

– Она всегда такая безучастная?

– Всегда, если не слышит звуков рамсинги и не видит аркан или статую богини Кали.