Жемчужина Лабуана

 – Стой, проклятое корыто! Я разнесу тебя на тысячу железных кусков!.. Я уничтожу тебя, где бы ни встретил!..

Дрожа от пожирающей его ярости, несмотря на рану в груди, он бросился вплавь вслед за крейсером в безумной надежде догнать и наказать его за гибель своих кораблей. Он грозил ему кулаком, он посылал вслед уходящему крейсеру страшные проклятия, но за шумом колес и грохотом паровой машины на палубе его никто не слышал. Долго еще не мог он успокоиться и, пока вражеский крейсер можно было различить в ночной темноте, посылал ему вслед страшные угрозы. Были моменты, когда он вновь бросался вслед за кораблем и голосом, в котором не было ничего человеческого, голосом безумного, орал вдогонку.

Но наконец разум победил, и Сандокан пришел в себя. Он сбросил одежду, которая стесняла его, обмотал собственным поясом кровоточащую рану и, стиснув зубы, превозмогая страшную боль, поплыл к берегу. Он перевернулся на спину и дал приливу нести себя, слегка подгребая руками. Время от времени он замирал на месте, стараясь хоть немного отдохнуть и набраться сил.

Вдруг он почувствовал легкий толчок: что-то твердое коснулось его. Акула?.. При этой мысли, несмотря на всю смелость Сандокана, мурашки пробежали у него по спине. Инстинктивно он протянул руку и ухватился за какой-то твердый предмет, слегка возвышавшийся над поверхностью воды. Он притянул его к себе и увидел, что это обломок, кусок палубы его корабля, на котором все еще болтаются обрывки канатов.

– Очень кстати, – пробормотал Сандокан. – Силы мои на исходе.

С трудом он взобрался на этот обломок, держа над поверхностью воды свою рану, с краев которой, красных и вспухших, еще сочилась кровь, смешиваясь с морской водой. Запах крови мог привлечь к нему акул. А, значит, нужно было как можно быстрее плыть к берегу, хотя уже и просто держаться на воде было ему почти не под силу.

Начинало светать, когда сильный толчок вывел его из забытья. С трудом он приподнялся на руках и огляделся вокруг. Волны с шумом бились вокруг обломка, на котором он лежал, обдавая его пеной и брызгами. Похоже, под обломком уже были отмели.

Впереди, совсем близко, но как бы через кровавый туман, он увидел лесистый берег.

– Лабуан… – прошептал он. – Вот куда меня вынесло, на землю моих врагов.

Но делать было нечего, собрав последние силы, он оттолкнул обломок, который спас его от неминуемой смерти, и, с трудом поднявшись, чувствуя под ногами песчаную отмель, пошатываясь, побрел к берегу.

Волны толкали его в спину, накатывали сбоку, яростно били по ногам, точно свора голодных псов. Он падал, вставал и снова падал, и снова вставал…

Шатаясь, он пересек песчаные отмели, из последних сил, борясь с последними волнами прибоя, вышел на берег и упал под деревьями, дававшими здесь густую тень.