Жемчужина Лабуана

Я увидел, однако, что оба тут же вынули носовые платки и прижали их к носу и рту, как был для того, чтобы приглушить резкий запах этих цветов.

– Ах вот как! – с горящими глазами воскликнул Сандокан. – Ну-ну! И что же дальше? Говори, Каммамури!

– Что было потом, – продолжал Каммамури, голос которого задрожал и пресекся, – я не могу вам сказать. Я почувствовал только, что голова моя стала быстро наливаться какой-то болезненной тяжестью, – а после этого не помню уже ничего. Когда я очнулся, вокруг было темно и тихо. Поезд стоял, лишь издалека донесся какой-то продолжительный свист.

Я вскочил на ноги и стал звать кормилицу и Дарму, но никто мне не ответил. На миг я подумал, что сошел с ума или вижу страшный сон. Я бросился к двери: она была заперта. Вне себя я разбил стекло кулаком, изрезав обе руки, открыл дверь и выскочил наружу. Поезд стоял на запасных путях, не было видно ни машинистов, ни кондукторов. Вдали чуть желтел свет фонарей, которые, казалось, освещали станцию. Я бросился туда с криком: «Дарма! Кэтти!.. На помощь!.. Ее похитили!.. Туги! Туги!..»

Меня остановили двое полицейских и служащих станции.

Меня приняли за сумасшедшего, настолько я был возбужден. Понадобилось не меньше часа, чтобы убедить их, что я в своем уме, и рассказать, что случилось в вагоне.

Я выяснил, что нахожусь не в Чангернагаре, а в Хауфи, то есть в двадцати милях севернее. Никто из персонала не заметил моего присутствия, когда поезд переводили на запасной путь, так я и остался в купе до самого пробуждения. Полицейские на станции тут же пустились в розыски, однако безрезультатно. Утром я отправился в Чангернагар, чтобы предупредить Тремал Найка об исчезновении Дармы и ее кормилицы.

Его там уже не было. От его друга Мусдара я узнал, что тот не посылал ему никакой телеграммы. Телеграмму на мое имя тоже послал неизвестно кто.

– Эти туги дьявольски хитры! – воскликнул Янес. – Поистине адский план!

– Продолжай, Каммамури, – сделал нетерпеливый знак рукой Сандокан.

Индиец отвернулся, вытер слезы, выступившие на глазах, и продолжал с дрожью в голосе:

– Невозможно описать горе моего хозяина, когда он узнал об исчезновении маленькой Дармы и ее кормилицы. Тем временем полиция вместе с французской жандармерией Чангернагара продолжала поиски похитителей.

Было установлено, что обе телеграммы отправлены каким-то индийцем, которого служащие телеграфа никогда раньше не видели и который очень плохо говорил по-французски. А два брамина, ехавшие со мной, сошли на станции, поддерживая женщину, которая, казалось, была убита каким-то горем, и несла на руках белую девочку. На следующий день тело кормилицы было найдено в банановой роще. Ее убили, стянув ей горло черным шелковым шнурком.

– Негодяи! – воскликнул Янес, сжав кулаки.