Женись на мне до заката

Мне кажется, Морган лучше относился бы к вам, если бы вы поиграли с ним в покер. Он обожает эту игру. – Текс рассмеялся. – Морган не слишком хорошо играет, хотя утверждает обратное. Вы могли бы выиграть у него кучу денег!

Вайолет поблагодарила Текса за совет, и вскоре он ушел. Вайолет охватило радостное волнение, у нее, похоже, появился новый способ сблизиться с Морганом. Вечером, дождавшись окончания ужина, она решила это обсудить.

– Может быть, вы научите меня играть в покер? Или вы слишком устали?

Морган молча взял с одной из полок маленькую коробочку и положил ее на стол.

– Разделите эти самородки, пока я буду убирать со стола, – сказал он.

Вайолет открыла коробочку, достала из нее колоду карт и с изумлением уставилась на золото, лежавшее на дне. Осторожно высыпав маленькие самородки на стол, она разделила их на две части по тридцать штук, а один лишний положила обратно в коробочку.

Через какое-то время в дом вернулся Морган с чистой посудой.

– Это, наверное, то золото, которое вы намыли в ручьях, когда только появились здесь? – предположила она.

– Да, это все, что от него осталось.

– Сколько оно примерно стоит?

Морган пожал плечами и уселся за стол напротив нее.

– Что-то около тысячи двухсот долларов, я думаю.

– Но почему вы не продали самородки?

– Я сказал родным, что еду сюда за золотом, и поэтому заберу самородки домой, чтобы доказать, что не обманул их. Когда мы с Тексом хотим сыграть в покер, я даю ему пару самородков в обмен на сорок баксов, поскольку не держу здесь наличных, а у Текса они есть. В городе он любит играть на самородки. И вообще Текс обожает кутить, обычно он снимает понравившуюся ему девицу на ночь… Вас назвали Вайолет из-за цвета глаз?

Неожиданный вопрос застал Вайолет врасплох.

Впрочем, она была благодарна Моргану за то, что он задал его: иначе его слова о девице, которую снимают на ночь, вогнали бы ее в краску.

– Нет, когда я родилась, у меня были голубые глаза. Но тогда как раз цвели фиалки, и отец принес букетик моей матери. Когда она увидела их, ей в голову пришло имя, которое мне и дали. По словам отца, мои глаза приобрели фиолетовый оттенок, только когда мне исполнилось шесть месяцев. Родители радовались и смеялись, когда это произошло, они поняли, что очень удачно подобрали мне имя.

Но у мамы тоже были фиалковые глаза, поэтому она могла предполагать, что я унаследую ее цвет глаз. Я не знаю… Она умерла, когда эти вопросы еще не приходили мне в голову.

– Прошу прощения. Мне жаль…

– Мне тоже. Когда мамы не стало, я взяла ее роль на себя и стала опекать братьев.

– И сколько же вам тогда было лет?

– Этого не может быть.

– Тем не менее это правда. Братья потешались надо мной, и все же мне удавалось держать их в узде ради их же блага.