На крутом вираже

Одного выстрела оказалось достаточно: человек на переднем катере выронил пистолет, схватился за простреленную руку и сполз на дно катера.

– Инесса Максимовна, глушите мотор! – выкрикнул Лев. – Гонка окончена! Если не выключите, я прострелю вам бензобак, катер загорится. Глушите!

С переднего судна донеслись звуки яростной перепалки: видимо, его пассажиры не могли прийти к единому решению. Второй выстрел полковника пришелся на борт переднего катера. Этого оказалось достаточно: двигатель смолк, и судно закачалось на волнах.

– Подойди ближе, чтобы я смог перепрыгнуть, – сказал Гуров Виктору.

А людям на чужом катере крикнул: – Не вздумайте совершить какую-нибудь глупость! Попробуете мне помешать – пеняйте на себя!

После чего без всяких приготовлений прыгнул на борт чужого катера. Бизнесмен Перевозчиков, сидевший в углу скамейки, с ненавистью взглянул на него, но помешать не пытался. А женщина, сидевшая за рулем, даже не обернулась.

Гуров приказал Виктору возвращаться в поместье, а женщине велел следовать за катером сына. И они поплыли обратно. Небо слева над морем делалось все красней, и наконец над ним показался край солнечного диска.

За все время плавания никто на катере не проронил ни слова. Теперь Виктор не спешил, и они плыли почти два часа. Но вот передний катер свернул к берегу, и Лев различил ленточку пляжа, зелень парка, над которой торчала почерневшая крыша дома. «Интересно, хоть что-то от их дома уцелело?» – подумал он.

Когда подплыли ближе, Гуров увидел, что на пляже их ждут два человека. Это были капитан Коптелов, а с ним стоял наготове врач Борис Аркадьевич. Вот причалил первый катер. Виктор вылез и помог причалить своей матери.

Однако ни Инесса Максимовна, ни Перевозчиков не спешили покидать судно.

– Давайте, пора выходить! – поторопил их Лев. – Поезд дальше не пойдет. Ваш вояж окончен.

Виктор, с жалостью глядя на мать, помог ей сойти на берег, а капитан тут же крепко взял Инессу Максимовну за руку и объявил ей, что она арестована по обвинению в двойном убийстве, покушении на убийство и поджоге. Гуров, в свою очередь, помог Перевозчикову и передал его на попечение врача.

– У него рука прострелена, – объяснил он Борису Аркадьевичу. – Иначе никак не получалось успокоить этого субъекта – он все норовил мне голову прострелить.

 – И, повернувшись к капитану, спросил: – А почему ты обвинил ее также в покушении на убийство? Это на кого же она покушалась?"

"– Как на кого? – пожал плечами Коптелов. – На своего мужа, Георгия Юрьевича Селезнева. Врач установил, что она ему за ужином, помимо снотворного, дала еще хорошую порцию мышьяка. Мы его еле откачали. Борис Аркадьевич сказал, если бы помощь подоспела на полчаса позже, Селезневу бы уже никто не помог.