На крутом вираже

И вообще ни в какие игры, где делают ставки и выигрыш зависит от случая. Я это уже давно про себя понял и дал зарок – никогда за карточный стол не садиться.

– Откуда же вы так хорошо знаете, как обстояли дела у картежников?

– Так мне Денис говорил. Мы с ним часто беседовали, и он мне многое рассказывал. И о служебных делах, и о семейных… Мы же с ним давние друзья.

– А на какой почве вы сошлись?

– Да на той же самой, на какой он сошелся с Приходько, – на почве спорта. Мы тренировались в одном Дворце спорта. Только они занимались велоспортом, а я – борьбой.

– Если вы были так близки с Котовым, может, вы догадываетесь, кто его убил? – спросил Гуров.

Переход от доверительного разговора об увлечениях к вопросу об убийстве был неожиданным, но хозяин кабинета не вздрогнул, не растерялся. Он кивнул, словно соглашался с собеседником, и произнес:

– Я ждал этого вопроса. Собственно, это главный вопрос сейчас. Конечно, я сам об этом третий день думаю, с тех пор, как это случилось. Сказать, кто именно убил, я, конечно, не могу. Да вы этого от меня, думаю, и не ожидаете. А вот некоторые соображения могу высказать.

"

"– Буду очень вам признателен и внимательно выслушаю ваши соображения.

– Денис мне не раз жаловался на некоторых просителей, – начал Сидоров. – Люди приносят кое-как оформленные бумаги, обращаются с просьбами, явно незаконными, и при этом с первого шага предлагают деньги. Приходят, совершенно уверенные, что с помощью денег они могут решить любой вопрос. И когда он им отказывает, очень обижаются. И не просто обижаются – начинают злиться, ругаться… Знаете, что мне Денис говорил? «Я у некоторых по глазам вижу, что, будь их воля, я бы и дня не прожил.

Убили бы меня немедленно, и с большим удовольствием». И, как я его понял, таких посетителей у него было немало. Пусть и не каждый день, но каждую неделю точно такие попадались. Он мне еще вот как говорил: «Знаешь, они никак не могут поверить, что я не беру у них деньги из-за каких-то моральных соображений. Думают, что я просто хочу получить больше. И это их страшно злит…»

Высказав все это, Сидоров замолчал и выжидательно посмотрел на Гурова.

– Стало быть, вы считаете, что убийцу следует искать среди таких вот «обиженных» посетителей юридического департамента? – спросил Лев.

– Да, именно так я и считаю. Не обязательно это должен быть последний по времени «отказник». Люди ведь иногда долго могут копить обиду, взращивать в себе месть. Может быть, это тот, кому было отказано в визе летом или даже весной. Но это кто-то из них, я уверен. Больше просто некому было желать Денису смерти. В жизни он был человек очень мягкий, отзывчивый. У него не было врагов – только друзья. Смерть могла прийти к нему только вместе с очередным просителем.