Абандон. Брошенный город

Поднявшись на третий этаж, они остановились в изрешеченном пулями коридоре, вызвавшем у журналистки ощущение, что она запуталась в каком-то повторяющемся кошмаре и раз за разом возвращается в один и тот же жуткий мир.

Лучи фонарей пробежали по дверям, по обшитым деревянными панелями стенам и по кучкам снега, скопившегося под дырами в потолке.

Кендал ступил в коридор и, сделав несколько шагов, остановился и прислушался.

Под ногами виднелись следы от пуль – здесь Айзея стрелял в них через потолок. Они обошли дыру, оставшуюся после почти смертельного падения Эбигейл, и добрались до руин центральной лестницы.

– Я ничего не слышу, – шепнула девушка.

– Я тоже. Посмотри. – Лоренс показал на раскатившиеся вдоль стены гильзы. – Во что он стрелял?

Лучи уже почти доставали до конца коридора восточного крыла, и время от времени в них проплывали падающие сверху снежинки – ярко-белые пятнышки в свете фонарей.

– Может, просто психанул? – предположил профессор. – Заправился водкой и сорвался, услышав что-то… В Изумрудном доме постоянно что-то смещается. Здесь полно всяких звуков. Или, может, забежал какой-то зверек… Койот, например.

– Так что, будем возвращаться? – спросила его дочь.

– Да, пожалуй… – согласился было с ней Лоренс, но вдруг осекся.

– Что? – одними губами спросила Эбигейл. – Ты меня пугаешь!

– Что-то вышло из комнаты в конце коридора.

Девушка схватила отца за руку.

– И куда направилось? – произнесла она неслышно, одними губами.

– По-моему, в сторону гостиной. Тень, не больше того. И перемещалась она очень быстро.

– Только давай ничего не предпринимать, ладно? Это же просто глупо! Как в фильмах ужасов, когда люди без всякой на то причины заходят в дома, где водятся привидения… Я хочу уйти.

– Здесь не так, Эбби. Идем. Надо посмотреть, что там.

– Тогда возвращайся в фойе, к Джун, и жди. Но я не уйду отсюда, пока не…

Эбигейл сжала руку отца.

– В этом доме я никуда одна не пойду, – решительно заявила она.

– Тогда тебе придется идти со мной.

Лоренс снова двинулся по коридору, а Эбигейл вцепилась в него, как маленькая девочка.

Разгромленная гостиная в конце коридора встретила их тишиной – лишь ветер негромко завывал снаружи низкими, диссонирующими голосами, как плохо спевшийся демонический хор.

Эбигейл посветила на разбитую мебель. Под потолком звякнула люстра. Профессор уже поворачивался к двери, но девушка, прежде чем последовать за отцом, направила луч в дальний левый угол.

– Господи! – вырвалось у нее.

За изъеденным крысами диваном сидел – съежившись, подтянув к подбородку колени, раскачиваясь и трясясь от холода – мужчина.