Абандон. Брошенный город

Лоренс указал на окружающие скальные выступы.

– Из-за них тень от туннеля со дна каньона не видна. Сам я наткнулся на него в прошлом году по чистой случайности. Просто повезло.

Затем он повернулся и вошел в шахту.

– А здесь теплее, – заметил Куинн.

– В большинстве шахт в окрестностях Абандона температура круглый год держится на уровне тридцати семи градусов по Фаренгейту. Летом здесь приятная прохлада, – рассказал Кендал.

Эбигейл и Джун последовали за мужчинами.

– Как твоя лодыжка? – спросила журналистка у отца. – Болит?

– Не важно! – махнул тот рукой. – Я сейчас на адреналине держусь.

С потолка на капюшон парки девушки упала холодная капля. В воздухе стоял запах сырости.

– Так что это за место? – спросила Фостер.

Эбигейл посветила вперед, туда, где туннель, похоже, сужался, и футах в тридцати увидела, что лучи всех фонарей сошлись в одном месте – на маленькой железной двери.

Свечные фонари стояли на мокром каменном полу через каждые двадцать футов, как будто кто-то готовился здесь к подземной вечеринке. Туннель уходил в глубь горы с небольшим уклоном вниз, и Глория поспешила вперед, вслед за убегающим в темноту эхом голосов.

– Идите прямо, мэм, вместе с остальными, и будьте внимательны, смотрите под ноги – пол здесь неровный, – предупредил он ее.

Фонари и свечи бросали свет на каменные стены. Глория вошла в главную выработку, и ей показалось, что весь Абандон обрушился на нее разноголосым хором – плачем, криками, паническими воплями… Ревели испуганные дети, матери и отцы старались успокоить их, но многие и сами уже не могли сдержать слез. Несколько мужчин раздавали команды, пытаясь справиться с хаосом. Собравшиеся кучками шахтеры, храбрясь, проклинали всех и всяческих дикарей, которые только решатся спуститься в их каньон, грозили войной и обещали обрушить ад на голову любого, кто посмеет прорваться за железную дверь. Эмма Илг надоедливой мухой металась с места на место, спрашивая у всех, не видел ли кто ее мужа.

Кто-то тронул ее за плечо, и миссис Кёртис подняла голову. На мгновение ей показалось – наверное, она так хотела этого и так на это надеялась, – что перед ней присел на корточки Иезекиль, и ее сердце переполнилось радостью.

Но это была та пожилая женщина, которую она встретила прошлым вечером в танцзале, тысячу лет назад. Та, которой все сторонились.

– Я – Розалин, – сказала старая шлюха, дрожа под ярко-красным капором и тряся присыпанными снегом темно-каштановыми волосами. – Что случилось, дорогуша? Где твой муж? Поехал на перевал с другими мужчинами?

Глория молча покачала головой: стоило ей только заговорить о Зеке, как слова застыли в горле. Розалин села рядом, притянула ее к себе, сдвинула с ее головы капюшон и провела пальцами по ее блондинистым волосам.