Абандон. Брошенный город

Фонарь висел у него на уровне коленей, так что их с Билли лица оставались в тени, глаза у обоих блестели, а с губ срывались облачка пара. Тыльной стороной ладони Ооту вытер с подбородка полоску коричневой от табака слюны.

– Знаешь, проповедник, – сказал он, – что-то ты мне не нравишься.

– Почему, мистер Уоллас? – отозвался Коул.

Внимание Ооту отвлекло какое-то движение в туннеле. Он поднял фонарь и вперил взгляд в темноту за спиной Стивена. Свет упал на знакомого ему шахтера, Джона Гурвица, который, постанывая, выбирался из кучи тел, и его кровь сбегала по камням в шахту.

– Что здесь, мать твою… – забормотал Уоллас.

Заряд выпущенной с близкого расстояния дроби взрыл бо́льшую часть его лица. Ноги под Ооту подкосились, и он завалился на спину.

Билли получил лишь несколько дробинок в правое плечо, но когда он потянулся за своим «Уокером», проповедник выстрелил еще раз, проделав в груди мальчишки зияющую рваную дыру.

Сидя на склоне, ловя на подставленные черпачком ладони что-то теплое, что вываливалось из него, и стараясь дышать, Маккейб поднял голову и посмотрел на проповедника искоса, с глубокой обидой.

Стивен отбросил дробовик и вытащил револьвер.

– Храни Господь твою душу, – сказал он и выстрелил мальчишке между глаз.

Эбигейл похлопала Джун по спине.

– Ну как, теперь лучше?

Та покачала головой и сплюнула на камень.

Из ниши торопливо вышел Лоренс.

– Что случилось? – спросил он.

– Я даже не подумал о воздухе, а он здесь может быть не очень хороший… Ты сама как себя чувствуешь? Не тошнит? Голова не кружится?

Джун выпрямилась, утерла влажное от пота лицо и с ноткой вызова бросила:

– Дело не в воздухе. – Она сделала несколько шагов в сторону, в темноту, и луч ее фонаря забегал по потолку и стенам. Батарейки садились, и Эбигейл уже почти ничего не видела на расстоянии двадцати футов – только ноги женщины и освещенный круг пола под ними.

Внезапно миссис Тозер пошатнулась и свалилась на камень, дергаясь в конвульсиях, суча ногами и взмахивая руками, словно ее посадили на электрический стул.

Фостер подбежала к ней, упала на колени и попыталась схватить женщину за руки.

– О, Господи… Господи… Джун? Джун, посмотри на меня!

Миссис Тозер затихла и теперь лежала, вытаращив остекленелые глаза и разинув рот. Грудь ее вздымалась и опадала.

– Ну же, поговори со мной, – умоляюще твердила девушка. – Скажи что-нибудь. Дай знать, что ты меня слышишь!

Она потянулась, чтобы взять Джун за руку, и свет фонаря вырвал из темноты нечто такое, отчего кровь в ее венах и артериях и кислород в легких как будто сгустились и застыли. С губ журналистки сорвался непроизвольный звук, похожий на кошачье мяуканье.