Абандон. Брошенный город

– Хорошо. А теперь, что ты будешь делать, если захочешь выстрелить еще раз?

Она снова взвела курок.

– Отлично, – одобрительно кивнул он.

– Теперь я буду стрелять в трубу.

И снова сухой щелчок.

Внизу, в паре сотен футов от них, зазвенели колокольчики – мулы проявляли нетерпение. Проповедник забрал у девочки револьвер и вставил в пустые гнезда сияющие патроны.

– Теперь он опасен. И будет шумно.

– Почему ты плачешь?

Коул вручил Гарриет револьвер, достал из кармана сюртука носовой платок и промокнул глаза.

– Не отводи курок, пока не будешь готова стрелять, – предупредил он.

Всматриваясь через прогнувшиеся под снегом ветки, она увидела на другой стороне каньона выходящего из пустого домика погонщика мулов.

– Видишь его? – спросил Стивен.

– Он тоже болен на голову, только еще больше. Ты ведь хочешь ему помочь? Отправить его к Богу вместе со всеми остальными?

– Не показывай оружие, пока не подойдешь близко. Держи его под одеждой. Не стреляй, пока он не будет так же близко, как вон та ель.

– Нет. Как и Молли, ему уже сейчас очень больно. Ты избавишь его от боли. После первого выстрела он упадет. Будь очень осторожна. Ты снова взведешь курок, подойдешь к нему и выстрелишь в голову.

– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул больной погонщик мулов, и его голос, слабый и одинокий, вознесся со дна каньона, как молитва из бездны.

– Я не хочу, – замотала вдруг головой девочка.

– Знаю, но время пришло, – возразил Коул.

– Тебе нечего бояться, Гарриет.

– Сделайте это сами. – Малышка протянула мужчине револьвер, но он оттолкнул ее руку.

– Бог сказал мне, что возложил этот труд на тебя, что ты – Его ангелочек тьмы и что Он позволил мне спасти тебя ради этой самой цели. Ты понимаешь совершенство Его великого замысла? Иди же и положи конец страданиям этого несчастного!

– А если я сделаю доброе дело, вы дадите мне пирожок и немножечко малинового варенья?

– Мистер Коул, а Бог даст мне новых?

– Кого новых? Ты о чем, милая?

– Новых папу и маму.

Стивен посмотрел в темные глаза девочки.

– Я буду заботиться о тебе, – пообещал он ей.

– У Бетани был самый лучший папа. Она звала его папулей.

Проповедник покраснел.

– Ну, думаю… если тебе так хочется… знаешь, ты тоже можешь так меня называть.

Девчушка прошла между деревьев и выступила из-за елей. Наблюдая за ней из укрытия, проповедник видел, как она, держа руки под одеждой, спускается по склону холма.

Он окинул взглядом Абандон – опустевшие, без признаков жизни дома, пристройки, притихший танцклуб, темную церковь на противоположном склоне – и вспомнил свой первый день здесь. Наполненный чистой, живой энергией и движением город. Дома из желтых, только что распиленных досок. Запах свежего дерева.