Абандон. Брошенный город

Если прочитать эти записки, – Дженнифер забрала у гостьи журнал и бережно положила его на место, под фотографию в рамке, – становится ясно, что человек он был неугомонный, но очень несчастный.

– Несчастный? Почему?

– Помешался на поиске какого-то золота, пропавшего в Абандоне. Джулиус считал, что знает, где оно находится. У него даже был ключ от какой-то секретной шахты. Но найти ее ему так и не удалось. В конце концов он сошел с ума и в двадцать четвертом году застрелился.

– А почему вы храните у себя и его портрет, и журнал? Изучаете…

– Я – его правнучка. Мы с братом – четвертое поколение силвертонских Праймаков.

В глазах у Эбигейл помутилось, и ей пришлось потереть их, чтобы шериф вернулась в фокус.

– Что-то не так? – поинтересовалась Дженнифер.

– Даже не знаю… что-то странное, – пробормотала журналистка. Ощущение не было неприятным – просто на нее внезапно снизошло блаженное умиротворение, и тревожило девушку только одно: почему это случилось так быстро.

Сердце у Фостер забилось так сильно, что она испугалась, как бы оно не разорвалось, но потом поняла – источник стука не в ней. Кто-то колотил в переднюю дверь.

Дженнифер вышла из комнаты.

Эбигейл опустила глаза и увидела на деревянном полу лужу и четыре керамических осколка.

Проходя мимо холодильника, она едва не упала и оперлась о кухонный стол. Тот опрокинулся, и все, что стояло на нем – ее стакан с водой и ваза с искусственными лилиями, – с грохотом полетело на пол.

Девушка села на плитки пола.

Дженнифер в прихожей открыла переднюю дверь.

Подсвеченный со спины висящим на крыльце фонарем, в проеме появился мужчина. Фостер знала его откуда-то, но не помнила откуда. У него были длинные, завязанные в хвост каштановые волосы и серебристо-черная куртка, припорошенная снегом.

Мужчина обнял Дженнифер, но ничего даже отдаленно романтического или сексуального в этом объятии не было – так обнимаются друзья или близкие родственники. Например, брат с сестрой.

– Мы сделали это, Джен, – сказал он.

У Эбигейл гудела голова. Она прислонилась к холодильнику, наблюдая, как хозяйка запирает дверь.

На какое-то время ее вниманием завладела мозаика пастельных плиток на полу, и когда она снова подняла голову, мужчина уже стоял у раковины и мыл руки.

Глаза журналистки закрылись, а когда снова открылись, она лежала лицом на холодных плитках. Кухонный стол стоял на своем месте, а шериф и тот знакомый незнакомец сидели за ним друг напротив друга.

– …из-за метели мы не сможем вернуться в Абандон до следующего лета. Я говорил тебе, что дело может дойти… – Голос мужчины как будто перескочил на не воспринимаемую ею звуковую частоту.

– Как же мне это не нравится, – донесся до нее голос шерифа.

Где-то в кухне девять раз каркнул ворон.