Адора

Некоторое время оба молчали: Мурад все сказал, а Феодора не знала, как ответить на столь неожиданную и искреннюю исповедь. В голове у нее все смешалось, жалость переполняла ее. Неожиданно, и прежде всего для себя самой, она вдруг спросила:

— Мы поженимся, когда приедем в Бурсу, или сделаем это еще по дороге?

Мурад улыбнулся ее наивности.

— Ты не поняла меня, Адора. Я не собираюсь жениться на тебе. Султаны не женятся по любви, они заключают политические браки. Ты же станешь моей фавориткой.

Феодора вскочила с кровати и быстро накинула на себя сорванный Мурадом халат.

— Я никогда не стану твоей наложницей! Никогда! — решительно заявила она осклабившемуся Мураду.

— Станешь, потому что этого хочу я! Адора, моя сладкая Адора, моя маленькая Адора! Почему ты пытаешься скрыть свои чувства? Я же знаю, что ты любишь меня. Какая тебе разница, будешь ты моей официальной женой или нет? Неужели для тебя так много значат несколько слов, сказанные священником или муллой?

— Я — не публичная девка, чтобы стать наложницей. Я — Феодора Кантакузин, византийская принцесса!

Мурад рассмеялся, но на этот раз совершенно добродушно.

— Ты сейчас в первую очередь моя рабыня, Адора. Твоя свобода в моих руках. Если ты будешь послушной, я отпущу тебя на волю, а если нет, то ты останешься в полном моем распоряжении.

Он опять схватил Феодору за руку и притянул к себе. Она уже понимала, что сопротивляться бесполезно, и не пыталась противостоять ему. Его губы прикоснулись к ее губам, но она не ответила на его поцелуй. Тогда он покрыл поцелуями все ее лицо, потом снова сорвал с нее халат и стал целовать ее грудь.

— Нет! — взмолилась Феодора.

Мурад секунду помедлил и с улыбкой на устах ласковым голосом сказал ей:

— Я не верю тебе. Я не верю, что ты не любишь меня. Я не верю, что ты не хочешь меня. Мне не нужна официальная церемония, чтобы убедиться в твоей любви. Хватит бороться с собой, глупенькая моя. Я по твоим глазам вижу, как тебе хочется, чтобы я овладел тобой.

Сказав это, Мурад снова стал покрывать ее тело поцелуями, Феодоре нечего было ему возразить: он прав — она уже хотела его. Когда его губы в следующий раз коснулись ее губ, она не стала противиться и ответила на поцелуй.

Мурад быстро стянул с нее шаровары и обнажился сам. Его тело стало теперь более мускулистым и поджарым. Руки Феодоры заскользили по его коже, как бы вспоминая стародавние ощущения от прикосновения к ней.

— Любовь моя, ты прекрасна, — прошептал Мурад. Он развел ноги Феодоры и легко проник в нее. Мир перестал существовать, остались только два слившихся тела.

Феодора не помнила, как уснула. Наутро ее разбудил Мурад, его пальцы ласкали ее.