Адора

С удивлением она почувствовала, как набухли ее груди — до боли в сосках. Внезапно рука Мурада начала ласкать их. Дыхание Адоры стало чаще, а сознание словно отключилось, и, заговорив, она даже удивилась звучанию собственного голоса.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она срывающимся голосом.

— Потому что хочу тебя, — ответил Мурад, и Феодора услышала, как задрожал его голос.

Он покрывал поцелуями ее лицо, шею, руки, грудь — Феодора ничего не соображала, она полностью отдалась во власть охвативших ее тело новых ощущений.

Отстранившись, Мурад посмотрел на Феодору.

Глаза ее были закрыты, платье так туго обтягивало грудь, что напряженные соски под тонким шелком казались двумя маленькими ростками. Вдоволь насладившись видом возбужденной Феодоры, Мурад опять начал ее ласкать.

Он никогда не встречал таких женщин, как она, — девственных не только телом, но и душой. Все женщины, что до этого были у Мурада, обладали уже развращенной душой. Все — даже девственницы. «Она должна стать моей!»— пронеслось у него в голове. В этот момент Феодора открыла глаза.

— Тебе понравилось? — спросил Мурад. — Считай, я дал тебе первый урок.

Правда, я очень хотел, чтоб ты поцеловала меня, а ты так и не решилась.

Феодору разозлили бесцеремонные слова Мурада и то, каким тоном он их произнес.

— Нет, не понравилось! Ненавижу тебя! Запрещаю тебе прикасаться ко мне! — Злость нахлынула на Феодору так внезапно и сильно, что она даже не проговорила, а прошипела эти слова.

Но Мурад никак не прореагировал на эту вспышку. Он просто улыбался ей своими черными глазами.

— Завтра ночью мы продолжим наши занятия, — спокойно сказал он.

— Завтра ночью?! А больше ты ничего не хочешь? Я не приду сюда больше никогда.

Не хочу тебя видеть!

— Адора, милая моя, это судьба, что мы встретились. Ты должна прийти, а если не придешь, тогда я сам приду к тебе, прямо в твой дом в монастыре.

Феодора вскочила и побежала из сада. Мурад догнал ее и остановил:

— Я решусь на многое ради того, чтоб увидеть тебя вновь.

Феодора вырвалась и побежала к монастырским воротам, но все же она успела услышать его последние слова:

«До завтрашней ночи, Адора».

Она не помнила, как оказалась дома, не помнила, как разделась и легла в постель.

Против воли ей пришлось признаться себе в том, что ей очень хорошо с Мурадом. Ей нравятся его поцелуи, его ласки, его пылкий нрав. Если такова настоящая жизнь женщины, то ей она нравится. И если разум пытался остановить Феодору, то тело, наоборот, подталкивало ее к жизни, полной счастья и бурных чувств, а также новых физических ощущений.

Феодора вдруг вспомнила, что она наговорила Мураду перед расставанием. Ей стало стыдно; все, что она сказала мужчине, казалось ей сейчас чудовищной глупостью.