Адора

Андроник же, когда его отпустили солдаты, стал безумно шарить вокруг себя руками и кричать диким голосом:

— Я ничего не вижу! Папа! Папа! Где ты? Не бросай меня! Не бросай твоего маленького Дрони!

Иоанн, весь в слезах, не выдержав, бросился к сыну.

— Я здесь, мой мальчик. Здесь, — бормотал он, обнимая своего изуродованного сына.

Эмир Джермина согласился выдать свою старшую дочь за принца Баязета. Ее звали Зюбейда, и она слыла красавицей. Эмиры Карамании и Айдина сватались к ней, но безуспешно. А вскоре всем стало известно, что свою младшую дочь эмир собирается выдать за одного из могучих военачальников Мурада.

Звали младшую дочь Зенобия.

Договор о браке Зюбейды и Баязета очень раздражал Адору и Тамару. Никто бы не возражал, если бы не условие обязательной женитьбы. Эмиры Карамании и Айдина предлагали женитьбу, но Османская империя была гораздо могущественнее этих провинций и могла позволить и иные условия.

Свадьба должна была состояться в бывшей столице Турции Бурсе. Для этого всему суданскому двору пришлось совершить утомительный вояж из Андрианополя в Бурсу. Единственная и неизменная фаворитка султана Адора открыто бунтовала против этого брака.

— Я не понимаю твоей логики, Мурад, — говорила она султану. — Зачем женить нашего сына на дочери какого-то азиатского эмира? Может быть, тебе льстит породниться с этим варварским родом, но мне — нет.

Мурад лишь улыбался в ответ на слова Феодоры и спокойным голосом нежно увещевал разбушевавшуюся принцессу:

— Доверься мне, голубка моя, я ничего не делаю зря.

Но Феодора не унималась.

— Ты только не подумай, — говорила она, — что я вдруг стала слишком многого требовать или во мне внезапно проснулась нездоровая романтика и я хочу женить нашего сына на какой-нибудь западноевропейской принцессе.

Но ты же сам всегда говорил, что можешь заключать только политические браки; а я не вижу, убей меня Бог, какая политическая выгода таится в этом браке!

— Ты никогда слишком многого не требовала и никогда не была романтиком в вопросах политики, — мягко отвечал Мурад. — Я и вправду не заключаю других браков, кроме политических; и этот брак не исключение. Если бы я мог сейчас заключить не политический брак, то я в первую очередь женился бы на тебе.

— Свежо предание, да верится с трудом! — гневно воскликнула Феодора. — Ты лжешь мне!

Мурад подумал, что надо прекращать этот нервный спор, и заговорил с Феодорой повелительным тоном:

— Поумерь свой пыл, женщина! Однако Феодора и сама поняла, что зашла уже слишком далеко, и улыбнулась Мураду.

— Я уже тиха, словно мышь, мой господин, — сказала она шепотом, и Мурад не мог не улыбнуться такому беспрекословному послушанию.