Александр Солоник: киллер мафии

И эта самая загадочная фирма, о которой только что рассказал хозяин дома, вне сомнения, была своеобразным буфером…

Говорили недолго и предельно лаконично. На подобных встречах каждое произнесенное слово расценивалось на вес золота, и любая двусмысленность могла быть истолкована против говорящего.

Как и положено на сходняках, высказались все, кто был, по очереди, сообразно неписаной «табели о рангах». Мнение было единодушным: следует во что бы то ни стало выйти на этого загадочного киллера – только от него можно узнать, кто же дает отмашку на отстрелы.

– Тут я слышал про такого Александра Македонского, – осторожно вставил в конце беседы один из «пиковых», – не про полководца, в смысле, а про киллера… «Погоняло» у него такое. Вроде бы сейчас с шадринской «бригадой» тусуется, но пробить его тяжело – шифруется сильно.

– Мусоров подключайте, прокуратуру, – сквозь зубы цедил старый вор. – За что мы им, гнидам, лавье ссыпаем? Пусть своих следаков, оперов напрягают, пусть отслеживают… Дело-то серьезное. Не сегодня-завтра…

Председательствующий не закончил фразы, но тем не менее был прекрасно понят. Никто из участников малого сходняка не мог дать гарантии, что не сегодня-завтра неизвестный киллер не будет смотреть на него через перекрестье оптического прицела…

Memento more – помни о смерти.

Это латинское изречение, часто встречающееся у блатных в виде татуировок, как нельзя лучше отражало состояние наемного убийцы.

Он живет с чужой смертью – стало быть, по всем законам, должен помнить и о том, что смертен сам; может быть, куда в большей степени, чем другие живущие на земле люди. Наемный убийца не может знать, когда умрет, не может сказать, какую именно смерть примет: от ножа, пули, удавки, гранаты. Будет ли он сбит большегрузным автомобилем, сброшен в шахту лифта, расчленен ножовкой, отравлен газом или закопан живьем в каком-нибудь подмосковном лесу…

Выпускник специального центра подготовки прекрасно знал: жертвы требуют искусства, и искусство это обоюдоострое, оно всегда может быть направлено и против него.

Смерть может таиться везде – ее может принести и почтальон, которого он видит чуть ли не каждый день в подъезде, и бомж, одиноко мерзнущий около мусорки, и водопроводчик из жэка, и сержант-гаишник, остановивший его машину за какое-то нарушение…

Memento more – помни о смерти.

А если так, то хочется поскорей насладиться жизнью, испытать все удовольствия, которые она только может предоставить; хочется многого, немедленно и самого лучшего.