Алый король

Его парализованное физическое тело находилось внутри золотого трона жизнеобеспечения. После недавней безграничной свободы полная неподвижность вновь, словно впервые, ужаснула Амона.

— Отец! — крикнул воин, но вихрь лишь захохотал в ответ.

Космодесантник закрутил головой, озираясь по сторонам, однако примарх исчез бесследно.

Он неуловимо слабо ощущал конечности и пытался пошевелить ими, напрягаясь так, что на шее вздувались жилы. Как долго длилось странствие по Великому Океану? Насколько исцелилось тело Амона в отсутствие духа?

Буря меж тем усиливалась.

Раскаты грома отразились от исполинского горного хребта, которого еще не существовало, когда советник в прошлый раз смотрел вдаль с вершины цитадели. Ураганные ветра сотрясали Обсидиановую Башню, и с ее стен падали обломки камня — громадные, будто айсберги, отколовшиеся от ледника.

Амон заставил себя перейти в нижние Исчисления, изгнать неупорядоченность спокойствием. Тело воина, пусть изломанное, по-прежнему подчинялось его командам — если не биологическим, то псионическим.

В завывающих шквалах бесновалась мощь варпа.

Легионер вобрал ее в свою плоть и вновь закричал, чувствуя, как измученный организм начинает распадаться изнутри. Втолкнув кин-силу в скелет, Амон приказал себе встать на ноги. Твердыня продолжала содрогаться, разваливаясь на куски.

Медленно, очень медленно, сражаясь за каждый миллиметр, воин поднялся с трона.

— Магнус Красный! — рявкнул он в пасть шторма. — Покажись!

Шаги давались Амону ценой жутких страданий: казалось, его кости состоят из постепенно трескающегося стекла. Подавив муки, легионер прошел к центру вершины и усилием воли встал на колени.

Он приложил ладонь к площадке с резными символами, надеясь отыскать какие-нибудь следы генетического прародителя.

Примарх покинул Обсидиановую Башню.

Выпрямившись, Амон глухо простонал от боли и осознал, что теперь даже искусство Павонидов не исправит вреда, который он сам причинил своему телу. Направив в бурю ментальный призыв, советник заковылял к осыпающемуся краю цитадели.

По всей линии горизонта алели огненные смерчи — Планета Чернокнижников пылала, охваченная хаотическими изменениями.

Легионер чувствовал, как внутреннее неистовство мира окончательно выходит из-под контроля. Мощь творения сбрасывала оковы, надетые на нее разумом.

— Куда же ты ушел? — спросил Амон.

Ответа не прозвучало, но воин по-прежнему ощущал присутствие отца — далекое, слабое и безнадежно потерянное.

— Разум, лишенный цели, обречен блуждать во тьме, — произнес советник.

В ту же секунду оглушительный хруст кладки утонул в грохочущем реве турбин.