Алый король

— Ты хороший человек? — спросил легионер Тысячи Сынов.

— Отвечай быстро: ты — хороший человек?

— Нет, — сказал Лемюэль.

— Ты когда-нибудь был хорошим человеком?

— В прошлом, возможно… Я не знаю.

— Надеюсь, — космодесантник пожал плечами, — этого хватит. Иначе нам обоим не поздоровится.

Заметив, что Алый Король плывет к ним по воздуху, воин поднял летописца на ноги.

— Менкаура, — произнес Магнус. — Разумеется, это ты. Кто еще из моих отпрысков сумел бы заглянуть в истинное будущее?

— Только Ариман. Может, еще Амон, — предположил легионер, и Лемюэль почувствовал, что Менкаура быстро водит ему большим пальцем по шее ниже затылка, рисуя сужающуюся спираль. — Но оба брата ослеплены сыновней любовью и не увидели бы правды. Даже если бы им открылось то же, что и мне, они не осмелились бы остановить тебя.

Кружа над ареной, Циклоп окинул взглядом картину бойни.

— Лучшие воины Малкадора потерпели неудачу. Почему ты решил, что у тебя получится?

— Потому что я, как и ты, был прилежным учеником. И тоже заглядывал в запрещенные тексты.

Гамон задергался в хватке воина и вскинул руку, прикрываясь от звездного сияния осколка души примарха. В прошлом летописцу доводилось сидеть рядом с Магнусом Красным, внимая историям о Просперо, ныне сгинувшем, но это существо разительно отличалось от прежнего Алого Короля. Благородный, по-отечески покровительственный рассказчик сменился пламенной ипостасью Циклопа, поглощенной гневом, ожесточением и ненавистью.

Менкаура зашептал диковинные слова, от звуков которых Лемюэль содрогнулся.

— Пожалуйста, не надо… — всхлипнул он.

Вспыхнув яростью, Алый Король устремился к сыну:

С его скрюченных пальцев рванулось гибельное сияние.

Завершив спираль, Менкаура прижал большой палец к загривку Гамона.

— Да будешь ты вовеки обретаться в сем сосуде! — прокричал легионер.

Циклоп заключил их в огненные объятия, и летописец завопил.

Глава 18: Кадм. Оковы. Обновленный

Ариман сел напротив великого правителя. Моргнув, легионер приспособился к свечению нимба эфирного огня вокруг головы монарха и внимательно изучил его лицо, направив разум в четвертое Исчисление. Черты государя оказались необычными, в точности как у людей, живших на Терре за многие тысячи лет до Азе-ка. Гладкая оливково-смуглая кожа, аккуратно подстриженные темные волосы, недавно намасленная борода…

Идеальная копия царя Кадма.

Но глаза его выдавали истину.

В недрах зрачков сияли кружащиеся в танце галактики. Чтецу не удалось полностью приглушить блеск своей колоссальной мудрости; под его смертной личиной жила нездешняя сила, сокрытая за железным занавесом воли, но все же заметная.

— Да, свирепое было чудище, — сказал царь, положив на стол длинный посох-хеку, увитый резными змеями.