Алый король

Каким же глупцом я кажусь себе нынешнему, каким высокомерным наглецом. Никто не ведает всего, познание бесконечно, и каждый акт его следует совершать в смиренном понимании того, что тебе никогда не удастся полностью утолить жажду постижения нового…

— Поэтому вы скрываетесь тут? Прячетесь в древней библиотеке, словно трус?

— Хочешь разозлить меня, Азек?

— Нет. — Циклоп отвернулся и зашагал вдоль стен, дотрагиваясь до переплетов бесценных книг. — Ярость, зависть и злоба неведомы этой ипостаси. Она — часть меня, ищущая знаний просто ради обладания ими. Она — часть меня, что почувствовала разлад между вами, когда вы спускались сюда, и попыталась сгладить ваши противоречия. Надеюсь, теперь вы избежите будущего, в котором погибаете от рук друг друга.

Что ж, теперь Ариман хотя бы понял, откуда взялось ощущение братского родства, связавшее их совсем недавно.

Он шагнул к Магнусу.

— Именно такой аспект моего отца требуется нам больше всего. Главный фрагмент вашей души, попавший на Планету Чернокнижников, разваливается на куски. Он чувствует, как грандиозные геометрические сплетения его ума рассоединяются с каждой секундой. Он поступает так же, как и вы, — старается вспомнить все, что погибло вместе с Просперо, но расколотому примарху подобное не под силу. Мы сможем стать прежними лишь после того, как вы вновь обретете цельность.

— Извини, Азек, — сказал Циклоп, обернувшись к нему, — но я… не могу вернуться. На таком пути меня ждет только вечность войн и кошмаров, смертей и мучений. Все великое когда-нибудь заканчивается, так зачем же сопротивляться неизбежному?

Ариман грохнул кулаком по столу.

— Затем, что нам есть за что сражаться! — крикнул он. — Да, мы можем сгинуть, но нельзя опустить руки и позволить невежеству взять верх в Галактике. Человечество на глазах теряет разум, но мы не смиримся с этим. Мы одни будем держать светоч просвещения в наползающей тьме! Возможно, однажды он погаснет, или его затушит вопящая толпа кретинов, но до той поры мы не опустим факел и не дадим его яркому пламени потускнеть. А чем займешься ты, отец? Продолжишь одиноко прятаться в библиотеке, которая на днях сгорит дотла?

Азек на секунду умолк, увидев изумление на лице Магнуса.

— Да, этот пик и все, что внутри его, скоро обратится в пепел. Ты забыл?

— Нет, — пробормотал Алый Король. — Я… я не помню…

Кивнув, легионер обогнул круглый стол.

— В ближайшее время этот хребет заполыхает от архипелага возвышенностей Эгейской впадины до залива Лепанто. Труды великого царя погибнут бесследно, но ты выживешь. Ты останешься один во тьме под горой Киферон и будешь просеивать прах и золу сквозь пальцы, пока твою вздыхающую душу не унесет ветер.

Вид убитого горем прародителя разбивал Ариману сердца.