Алый король

Бёдвар резко дернул цепь, идущую к ошейнику. Пленник болезненно охнул, по шее у него потекла кровь.

— Ты говоришь только с моего разрешения, — бросил рунный жрец. — Такое у нас правило, помнишь, йа?

Сын Магнуса осторожно кивнул, стараясь не уколоться об ошейник. Чайя все равно решила ответить ему.

— Вы — убийцы. Душегубы. Уничтожители.

— Госпожа, мы — те, в кого нас превратили нынешние темные времена, — возразил Пром. — Измена магистра войны разрушила естественный порядок вещей. Теперь все мы идем по дорогам, которых не выбирали.

Обойдя металлический стол, на котором лежал мигу, Парвати встала перед Дионом и вызывающе посмотрела на него. Лицо Чайи потемнело от гнева, руки сжались в кулаки.

— И какое же отношение ваша война имеет ко мне? Почему меня затащили в вашу драку? Кто дал вам право несколько лет продержать меня в тюрьме и разлучить с той, которую я люблю больше всего на свете?

— Этот конфликт влияет на каждого из нас, — ответил библиарий. — От Императора до нижайшего из Его подданных.

— Да знаешь ли ты вообще, почему магистр войны восстал против Императора? — выкрикнула Парвати и вдруг замолотила кулаками по груди Прома. — Знаешь?! Что за обида заставила его втянуть целую Галактику в бездну столь ужасного кровопролития?

Чайя продолжала бить голыми руками по нагруднику, давая выход ярости и горю, пока на керамите не появились смазанные кровавые пятна. Дион не мешал Парвати, и наконец она расплакалась.

— Не могу ответить вам, госпожа, — сказал Пром. — Но перед тем как все это закончится, Император вырвет правду из сердца Хоруса.

Менкаура усмехнулся, невесело и безнадежно.

— Да, госпожа, они не могут ответить вам, — произнес адепт. — Не могут, потому что не знают.

Бъярки с хрустом ударил его рукояткой пистолета по затылку. Провидец охнул, но, стоически перенося боль, повернул голову и презрительно улыбнулся Волку.

— Я велел тебе молчать! — прорычал рунный жрец.

— Не мешайте. — Чайя повернулась к ним, баюкая израненные руки. — Ему есть что сказать, и я хочу послушать.

Сын Магнуса глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя. Затем воин поднял взгляд, и Парвати поняла, что он определил ее происхождение по чертам лица. Чайя скрестила руки на груди, чтобы легионер не решил, будто уроженка Просперо станет относиться к нему как-то по-особенному.

— Сколько бы Бёдвар Бъярки ни избивал меня, это ничего не изменит. Магистр войны заключил союз с темнейшими силами варпа, и с каждым днем скверна все глубже проникает в его сердце. Никто из сынов Императора не знает, почему изменил Хорус Луперкаль. Никто из них не желает знать.

Подойдя к Менкауре, женщина посмотрела ему прямо в глаза.