Алый король

Дион Пром, блистая псионическим светом, прокладывал себе дорогу через воинство потусторонних чудовищ. Вокруг него вонзались в пол смертоносные копья молний, в воздухе плыл дым от сожженной плоти. Вздымая и опуская сияющие кулаки, библиарий крушил демонов, что преграждали ему путь. Наблюдая за тем, как сражается сын Ультрамара, рунный жрец видел в нем искуснейшего воина, идеально сочетающего боевую ярость с выучкой. Сухая рациональность Макрагга безупречно соединилась в нем с жаждой насилия, свойственной любому легионеру.

Бъярки испытал сожаление, но тут же подавил его.

Слуга Всеотца не имеет права потворствовать своим чувствам.

Бёдвар пригнулся при виде своры вопящих тварей, чьи тела походили на плети из лоснящейся кровоточащей плоти. Разбросанные по телам демонов пасти изрыгнули струи огня, но пси-капюшон рунного жреца вспыхнул энергией, и языки пламени угасли в метре от его тела.

Он рванулся на противников.

Размахивая клинком налево и направо, фенрисиец беспощадно истреблял пылающих монстров. Издыхая, каждый из них обдавал броню легионера ярким невещественным огнем. Предсмертные крики чудовищ напоминали Бъярки шум, с которым горящий ледовый челн тонет в океане.

— У нас есть план? — спросил Виддоусин. Броню воина покрывали маслянистые брызги радужной крови врагов.

— Ага, — сказал Бёдвар, выдергивая меч из распадающегося трупа. — Но он тебе не понравится.

— А мы доживем до его завершения? — уточнил Рак-вульф, описав вокруг себя гибельную дугу грозным нуль-копьем. Демоны понимали, что за оружие перед ними, и боялись его, но при этом весело хихикали, когда гарпун отнимал жизнь кого-то из их сородичей.

Рунный жрец посмотрел на Диона Прома. Окруженный варп-тварями, библиарий сражался, подобно самому Мстящему Сыну.

— Отступись, Ариман, — потребовал Толбек.

Даже Санахт — верный Санахт — смотрел на Азека со страхом.

«Сколь же низко я пал, если внушаю ужас даже моим братьям…»

— Такова плата за жизнь нашего отца, — произнес корвид, воздев посох. — Другого выхода нет.

— Что бы ни пообещал тебе демон, он лгал, — заявил пиромант. — Ты знаешь это, Азек. Нельзя доверять ни единому его слову.

— Я не доверяю, но он обладает силой, которая нужна мне сейчас, и больше, чем когда-либо.

Ариман обвел соратников взглядом. Каждый адепт владел могучим даром того или иного рода, так чем же руководствовался Афоргомон, выбирая одного из них?

Не найдя ответа, Азек подошел к павониду, который стоял на коленях, свесив голову на грудь, и резко, судорожно дышал.

— Хатхор Маат, — сказал корвид.

Легионер поднял глаза, и Ариман почти утратил решимость при виде гримасы беспримесного испуга на бледном лице брата. Мышцы Хатхора шевелились под влажной, липкой кожей, пучившейся бугорками опухолей.