Аромат тьмы

Ты видела, сколько народу потребовалось, чтобы даже с помощью моего мира мы смогли добраться домой.

Я вновь ощутила непреодолимую потребность коснуться истинного. Погладила его по лицу, зарылась в волосы у виска — и ощутила острое наслаждение, не свое, чужое, точнее, моего Фрея. Вспомнились его слова со зловещим подтекстом, что я наконец прочувствовала нашу связь истинных и больше никогда не смогу от него сбежать. Нежно помассировала пальцами его затылок и с легкой обидой на негостеприимных соотечественников Фрея, спросила:

— Ты вернулся домой, но почему нас тут недружелюбно встретили? Таким подлым ударом и…

— Это моя вина! — Фрей взял мою ладонь и прижал к своей щеке. — Десять лет назад на Вайре появилась Рахель, ее, свою истинную, Ирир нашел в одном из дальних миров. Она очень слабый оракул, но с душой светлее некуда. Чтобы ты осознала сложившуюся ситуацию в полной мере, расскажу. После Кровавой жатвы вайров осталось чуть меньше пяти тысяч. Это приблизительные, вероятнее всего, преувеличенные данные. В основном мужчины. Опять же большая часть из нас шатается по мирам, многие утратили разум, полностью утонули в безумии мрака.

— Кровавая жатва? — хрипло уточнила я.

Ничего себе, получается, мы вчера смерти чудом избежали.

— Да, последняя волна кровавого безумия, когда каждый вайр осознал, что спасения не осталось. У нас перестали рождаться девочки, только мальчики, зараженные мраком, а в других известных мирах подходящих нам светлячков практически нет. Каждый осознал, что любой из нас обречен сойти с ума, перед этим уничтожив все хорошее вокруг, в себе и в мире. Во всех мирах! Началась охота за светом, семьи выслеживались дикими и обезумевшими охотниками за женщинами. Их рвали на части, пытаясь отобрать у соперников, уничтожали последних… К сожалению, к тому моменту вайров, еще сохранивших разум, оказалось слишком мало. Мы создали Оплот Света, свозили сюда оставшиеся семьи, женщин и детей, но и тут были вспышки мрака. Ведь отчаявшиеся мужчины со временем тоже сходили с ума… За сотню лет борьбы от Вайра почти ничего и никого не осталось. Только жалкая кучка самых стойких… или самых безумных, кто не хочет верить, что наш мир погиб окончательно.

Он говорил с такой болью в хриплом голосе, что та дрожала даже во мне перетянутой струной. Мне стало страшно. Страшно спросить, сколько ему лет и был ли он участником и свидетелем тех чудовищных событий. Но эта до стона натянутая внутри струна без слов свидетельствовала: был, видел, пережил! Я боялась услышать, что он тоже убивал семьи, но и не спросить не могла:

Фрей заглянул мне в глаза и все в них прочел.