Аромат тьмы

Силен мой невампир: на Земле любой мужик не то что за свою территорию, за свою драную футболку костьми бы лег и обвинил в рейдерском захвате, а мой — только шире ухмылялся. Чем разбудил во мне азартного и безбашенного чертенка. Научившись пользоваться кристаллами и энергией Вайра, я отпустила свою фантазию. Часа через три я с восторгом любовалась тем, что натворила. Прошу заметить, именно творила, а не вытворяла.

Фрей же, ухмылялся уже не так ехидно, когда бродил по своим трехуровневым просторам в минималистичном стиле, а сейчас кардинально изменившимся. Теперь дверь в наше жилище вела в старорусские хоромы. Стены, пол и потолки деревянные, даже с едва ощутимым хвойным запахом. Знай наших! И все это великолепие украшено деревянным кружевом — резными листиками-цветочками, животными, затейливыми завитушками. Огромные окна во всех комнатах украсили колышущиеся тоненькие нарядные занавески в мелкий зеленый цветочек. Вдоль стен старинная мебель разных культурных эпох: бюро из красного дерева с секретными механизмами и часами с музыкой, такое же экспонируется в Зимнем дворце; у окна столик-бобик, за похожим любила работать Екатерина Вторая; шкафы, комоды, стулья-кресла с резными спинками, табуретки. Я шла за Фреем и ловила себя на том, что иду по чуть трескучему паркету Большого Петергофского дворца, глазея на свой новодел. Ничего, привыкну!

Но наступившее утро от чувства, что я поселилась в музее, не избавило, а лишь усилило.

— Интересное у тебя представление о домашнем уюте, — раздалось у меня за спиной ехидно-насмешливое замечание.

Да, вчера перед тем как начать «творить», я пафосно заявила Фрею, что сделаю самый уютный и светлый дом. Оглянувшись, смерила насмешника хмурым взглядом. Правда скрываемая досада на себя же и смущение быстро забылись — залюбовалась собственным мужем. Его волосы, ставшие на Вайре винно-красными, в художественном беспорядке разметались по белоснежным подушкам. Крупный, поджарый мужчина, заложив руку за голову, вальяжно развалился на своей половине кровати, показывая себя во всей красе. И когда успел полностью раздеться? Вечером же в штанах ложился…

Нашу договоренность о разделении личного пространства он не нарушал. Точнее, как и прежде, ноги держал при себе, а вот его лапы и нос частенько оказывались в непосредственной близости от меня. Я попыталась вернуть хмурые нотки хотя бы в голос:

— С чего это вдруг ты решил обнажиться?

Но боже мой, как можно хмуриться и «недовольничать» на Фрея, такого горячего и сексуально привлекательного, что сердце невольно ускорили ритм, а ладони вспотели. Его идеальное, беспристрастно замечу, хоть и с непривычной светлой кожей тело, прикрыто уголком моего одеяла.