Аромат тьмы

Любопытно, что вопреки расхожему мнению о хороших поварах и их комплекции, эта была худая и длинная как палка, еще и с сильно вытянутым лицом. Пока я приближалась к ней, опасливо оглядываясь, она с подозрением смотрела на меня, а когда я, сдвинув капюшон в сторону, «предъявила» ей багровый глаз и, кашлянув, ткнула пальцем в ближайший пирог, женщина бросила на меня возмущенно укоризненный взгляд. Я сразу же протянула ей свою единственную монетку. Укоризна сменилась недовольством.

Я расстроенно обмерла: неужели монетка настолько мелкая, что мне не хватает даже на один пирог? Сказать ничего не могла, опасаясь сорваться в истерику и банально схватить и сожрать пирог у нее на глазах. Поэтому задрала подбородок и глянула на нее снизу вверх, изображая высокомерное непонимание, пусть сама поясняет что не так. Удивительно, но женщина тяжело вздохнула, высыпала из кошеля всю наличность, сразу несколько монеток из темного метала, похожих медных, — и резко протянула мне.

Секунда на осознание своего везения — и я быстренько сгребла с ее ладони сдачу, чуть не поскуливая от счастья. А потом с благоговением забрала большой такой, размером с батон пирог и улыбнулась торговке самой благодарной и извиняющейся улыбкой, на какую была способна. За что получила ответную, а потом и осторожный, сочувствующий вопрос:

— За что ж тебя так муж отходил-то?

— Об дерево ударилась, — пояснила я.

Но женщина не поверила, качнула головой, досадуя на меня «горемычную, битую злым мужем».

Продолжать разговор я не стала; прикинула, хватит ли мне одного пирога, и решила купить про запас еще один, отчего торговка одарила меня довольной улыбкой и даже завернула покупку в большой лист, похожий на лопух. Пока я обыскивала в лесу полученную от Лесиры одежду, нашла в плаще внутренний большой карман, возможно, для оружия, и сунула туда свой будущий завтрак, а может и обед.

Вот так, уплетая пирог и чувствуя, как постепенно наполняюсь энергией и уверенностью, я начала обследовать город в поиске будущего жилья. Точнее, местечка, где можно спрятаться от внимания любопытных горожан, которые нет-нет, да провожали меня недоуменными — сдается мне, пока! — взглядами.

Я уже пальцы от остатков облизала, полностью подобрав даже крошки от пирога, когда услышала впереди крики и шум. Инстинктивно ускорив шаг, я быстро оказалась возле добротного дома с крепким забором, возле которого разыгралась настоящая семейная драма. У ворот с распахнутой калиткой лежала женщина, в ужасе глядевшая на нависшего над ней здоровенного широкоплечего мужика. У нее на щеке явственно алел след от удара. Молодая и, наверное, красивая, была, но сейчас выглядела затравленной, уставшей, обреченной.