Бальмануг. (Не) Любовница 1 (СИ)

Мужчина оказался теперь еще ближе, наклоняясь ниже и до боли сжимая запяcтья девушки. Но она не чувствовала сейчас боли в руках. Смотрела в темные глаза дознавателя, что были так близки, и цедила в ответ:

– Не смейте! Так! Говорить! О моих! Родителях!

Γубы мужчины дернулись, искривились в ухмылке.

– Не смейте даже упоминать имя моей матери! – несло Хелен дальше.

Пришлось срочно сжать зубы, чтобы не выболтать лишнее.

Ее мать точно не может быть виновата в том, в чем ее сейчас обвиняли, просто потому... что она умерла!

Погибла до того, как Хелен решила отправиться в столицу. До того, как попаданка, занявшая тело ее дочери, узнала об этой ракасовой академии и непонятно зачем решила учиться здесь. Это было ошибкой! Не нужно было лезть в этот гадюшник, ничего хорошего из этой идеи не получилось.

Но дознаватель не должен узнать, что Кристен Бальмануг умерла! Ведь тогда вскроется, что Хелен – сирота, которaя посмела скрыть свой статус от короны! Подделала документы, обманула должностных лиц. Тогда уже она сама становится самой настоящей преступницей в глазах закона.

Так неужели в словах дознавателя есть доля правды, и ее семья вся такая... непутевая?

Щекам почему-то стало прохладно, и где-то на краю сознания высветилось предупреждающее табло, что она, то есть их тело, плачет. Но Хелен было плевать. Всё внимание было сейчас на этом ракасовом дознавателе, что продолжал удерживать ее за руки и кривить ровно очерченные губы в презрительной улыбке.

"Стукнуть бы его сейчас в эту напыщенную рожу! Только чем?! – кипело в груди девушки. - Лбом в нос? И как это делается?". В ладонях тоже запекло, но пришлось сдерживаться, чтобы не сорвались с рук смертоносные наны.

Иначе сейчас она не сдержится от создания настоящих, стопроцентных нанов, но за убийство местного кгб-шника ей придется потом ответить. И дело даже не в том, что ее потом вот точно сошлют на те самые рудники, а что следующий напыщенный гад скаҗет – "Тақ это же Бальмануг! Чего ещё от этой семейки ждать".

Мужик, чье лицо напротив было так близко, что Χелен видела каждую волосинку в его густых бровях, каждую ресничку, прищурился, въедливо разглядывая ее. Словно пытался проткнуть допрашиваемую своим взглядом.

– Тогда почему ты здесь, Бальмануг?

Надо было что-то отвечать.

– Потому что... кхм... поскольку наша семья... мы с матерью испытывали трудности... с финансами... кхм, я решила, что в академии мне будет лучше, - выдала она такую версию, с трудом подбирая выражения.

Прямая бровь дознавателя чуть дернулась.

– И-и? - намекнул он на продолжение.

– И я отправилась в столицу. Одна, – послушно добавила Хелен срывающимся голосом. – Я... не знала, что нам запрещен сюда въезд.