Бандитский век короток

— Давай направо, — крикнул Алексей.

Али резко вывернул руль, и машина, опасно накренившись на повороте, запрыгала по колдобинам. Гром оглянулся назад. Погоня временно отстала.

Впереди замаячили заводской бетонный забор и приземистое кирпичное здание за ним. Гром молчал, что-то соображая, глядя на пакет со взрывчаткой.

— Али, как думаешь, эта штука машину взорвёт? — спросил он.

— Вдребезги! — кивнул дагестанец. — А ты что, хочешь мину на дороге поставить?

— Нет, все проще. Ворота в здании видишь? Давай к ним.

Когда «Жигули» остановились у распахнутых и покосившихся, покрытых ржавчиной ворот, Гром выскочил из машины и, рыскнув глазами по сторонам, увидел справа от ворот заваленную мусором крышку люка.

— Али, ставь таймер на пять минут. Лизка, выходи из машины, — коротко командовал Алексей.

Поддев вросшую в землю крышку, он налег всем телом на взятую из машины монтировку. Заскрипев, массивный чугунный круг нехотя скользнул в сторону. Под ним обнаружилось темное отверстие.

Подошедший Али заглянул в тёмный зев люка.

— Рванёт точно через пять минут… А туда я не полезу. У меня клаустрофобия…

— Полезешь как миленький. А то менты сейчас подъедут и твою клаустрофобию быстро вылечат!

Гром вытащил из багажника труп Крота, усадил за руль. Наклонился к задней дверце «Жигулей», помолчал, поправил пропитавшееся кровью одеяло, в которое было завернуто тело Рулева. Прижался на секунду небритой щекой к холодному лбу майора.

— Прощай, Витька — прошептал он. — Не думал, что буду тебя хоронить, и уж, во всяком случае, не так!

— Быстрее, Гром! — Встав на колени, Али помогал Лизе забраться в люк.

Захлопнув дверцу, Алексей поспешил прочь от машины. Уже наполовину спустившись по скользкой лесенке, он обернулся. Рулев сидел, склонив голову, точно глубоко задумавшись о чём-то.

Гром ухватился обеими руками за тяжелую крышку и, стиснув зубы, потянул ее на себя. Вдалеке послышалось завывание милицейской сирены…

— Туда! — Дима показывал на ведущую прочь от шоссе узкую дорогу. По сырой, утренней поземке ясно отпечатался одинокий след автомобильных шин. Он сворачивал с автострады на эту самую дорогу и уходил по ней в утренний туман.

— Это может быть любая другая машина, — раздраженно возразил с заднего сиденья толстый зам. Он уже не вонял, был чисто выбрит, но бессонные ночи оставили синие тени под его маленькими злыми глазками.

— Они это, товарищ полковник, точно они! Больше некому, след свежий совсем! — волновался Дима.

— Ну, смотри… следопыт! — полковник устало махнул рукой, что-то буркнул в рацию, и маленькая колонна, свернув с шоссе, понеслась, кренясь и подпрыгивая на ухабах, к заброшенному асфальтовому заводу.

— Они! Они, гадом буду! — закричал Дима.