Бандитский век короток

— Скажите, Алексей Иванович, какого числа вы приехали в город? — Задавая этот вопрос, Толбоев внимательно всматривался в лицо человека, сидящего напротив.

Хмура, попросивший Толбоева при проверке новичка невзначай назвать его Алексеем Ивановичем, действовал «методом тыка». Ему не давало покоя таинственное исчезновение Грома.

Страшным усилием воли заставив себя сохранять спокойствие, Алексей непонимающе уставился на носатого.

— Меня зовут Сергей Юрьевич, — холодно произнёс он.

— Да-да, простите, пожалуйста, я оговорился, — улыбнулся Толбоев.

Грома еще минут пять помурыжили вопросами, затем попросили подождать за дверью. Выйдя и закурив, Алексей дал волю эмоциям. Мелко затряслись пальцы, державшие сигарету, почти забытый нервный тик свел щеку недоброй усмешкой. Он напряженно думал. Если бы бандиты наверняка знали, кто он, то не предупредили бы этим вопросом. Его просто убили бы.

Железная логика этого рассуждения немного успокоила Грома. В эту минуту открылась дверь и Тихомиров позвал его.

Войдя, Гром почтительно остановился в дверях.

— Вы приняты, Сергей Юрьевич. Разумеется, с испытательным сроком. Очень испытательным, я бы сказал, — Толбоев сделал значительную паузу.

Благодаря протекции Глеба Федоровича процесс проверки сведен к минимуму. Но тем пристальнее мы будем присматриваться к вам в течение некоторого времени. И не дай бог нам с вами ошибиться в оценке друг друга. На этом пока все. До свидания.

Гром бросил взгляд на настенное зеркало и почтительно склонил голову, скрывая усмешку. Отражавшаяся в затемненном стекле троица живо напомнила ему персонажей детской сказки.

«Ну что, три толстяка, обдурил я вас?» — подумал он и, вежливо простившись, вышел.

Гром ошибался. Толстяков было четверо. И майора Рулева, наблюдавшего за этой сценой из маленькой комнаты за туманным зеркалом, Алексей не обманул.

Подходила к концу первая неделя работы Грома в качестве тихомировского «водилы». Катая целыми днями своего толстого, но шустрого шефа, Алексей был неприятно поражен размахом деятельности «организации».

Казалось, не было в городе ни одной сколько-нибудь серьезной фирмы, в которой бандиты не имели бы своего интереса. И в маленький магазинчик, и в приемную главы города Тихомиров заходил, как к себе домой, и везде говорил вполголоса, писал что-то на клочках бумаги и считал, пересчитывал, мусолил сноровисто, привычно деньги, деньжонки, деньжищи.

Глеб Федорович складывал их в объемистый «дипломат», но к концу «рабочего» дня места в нем уже не хватало, и Тихомиров рассовывал пухленькие пачки по карманам, раздуваясь весь от денег.

Он напоминал Грому жирную пиявку, присосавшуюся к изможденному бедностью и безработицей телу городка.