Бандитский век короток

Машины, которую, по праву сильного, он уже считал своей и которая, в силу досадного недоразумения, находилась в данный момент у какого-то чухана.

Хмуро посмотрев в лобовое стекло, с изумлением увидел бегущего к их машине, спотыкающегося на каждом шагу человека. Невысокого. Коротко стриженного. Сутуловатого. В грязном белом маскировочном халате. Нижнюю часть лица бегущего скрывал клетчатый шарф, а в руке у него был пистолет.

— Он! Бля буду, он! — выдохнул Фоня.

— Он! — не веря своим глазам, Али смотрел из-за забора на коротко стриженного человека с пистолетом в руке, который, нелепо спотыкаясь, бежал прямо на бандитские машины. Али поднес к губам рацию и тихо сказал: — Огонь.

Фоня Зверь тоже прохрипел в рацию:

— Всем… По лоху… Огонь. — Затем странно дернулся, мотнул головой, словно отгонявшая муху лошадь, и вылетевшие мозги его густо забрызгали стекло.

Джип задрожал, как в лихорадке, сотрясаясь от пронизывающих его пуль.

Ошалевший водитель, с ужасом глядя на труп Фони, привалившийся к окровавленной дверце, подумал, что не придется уже Зверю сесть за руль зеленого «Лексу-са». Он вытащил пистолет и прямо через лобовое стекло успел пару раз выстрелить в бегущего, прежде чем пуля клюнула его в левый бок.

Аркадий Загаев уже почти добежал до почерневшего от старости забора, когда, поравнявшись с тремя огромными черными машинами, стоявшими в ряд на краю тротуара, словно бы наткнулся на невидимую стену.

Что-то сильно ударило его под сердце, и сильный, колющий иголками холод разлился у него в груди. Он чувствовал еще толчки в спину и в грудь, но уже не обращал на них внимания, потому что справа от машин, на детской площадке с поломанными разноцветными лесенками и покосившимися качелями, он увидел свою жену.

Одной рукой Ирис призывно махала Аркадию, а другой держала за руку маленькую девочку в белой пуховой шапочке, розовом комбинезончике и белых сапожках.

Он в очередной раз споткнулся, упал, попытался встать и не смог. Тогда он пополз к детской площадке, а пули всё жалили и жалили его, а он всё полз и полз.

— Гром! — закричал Али, глядя как человек в красно-белом маскхалате, судорожно дёргаясь, ползёт, оставляя на снегу яркий алый след, к убогой детской площадке. Вот он приподнялся, помахал кому-то рукой и упал лицом в грязь.

Али деловито вщелкнул в автомат полный рожок, передернул затвор и, встав во весь рост, неторопливо пошёл к бандитским машинам, безостановочно поливая их свинцом. Он никому не приказывал идти за ним. Это было его личное дело. Однако его люди поднялись вслед за ним, волчьей стаей окружили огрызающиеся огнем джипы и в упор расстреляли их.

Подойдя к распростертому на окровавленном снегу неподвижному телу, Али перевернул мертвеца на спину и сдёрнул широкий клетчатый шарф.