Беру тебя в жены

Эдисон ощутил, как в душе у него закипел старый гнев. Его отец жил точно такой же беспечной, бесполезной жизнью, как и эти молодые повесы, только что исчезнувшие в темной пасти переулка, Уэсли Стоукс превыше всего ценил неудержимую погоню за бессмысленными, отвратительными удовольствиями.

Он вспомнил слова Эммы, которые подслушал в тот день, когда Виктория пригласила ее на чай. «Вам, должно быть, нестерпимо сознавать, какого безответственного сына вы вырастили?»

Эмма права. Виктория, должно быть, прекрасно сознавала правду о его отце. Она была слишком умна, чтобы не знать, что Уэсли был неисправимым игроком и безответственным ничтожеством. Как бы слепо она его ни любила, ее, вероятно, глубоко печалило неизбежное осознание того, что ее сын и единственный наследник рода был обречен из-за обуревавших его страстей.

Эмма была права и насчет всего остального, думал Эдисон. Виктория винила себя. Каждый раз, глядя на портрет Уэсли, висевший в ее гостиной, ей приходилось смотреть в лицо тому факту, что она потерпела поражение.

Точно так же, как винил бы себя он, если бы его собственный сын оказался негодяем.

Его собственный сын…

Он всмотрелся в туман и увидел будущее, которое внезапно, до боли захотел сделать явью, — будущее, в котором Эмма держала на руках их ребенка.

Образ был таким реальным, что Стоукс остановился. Он стряхнул с себя видение и огляделся. И очень удивился, обнаружив, что ушел гораздо дальше, чем собирался. Это вернуло его к неотложным делам.

На мгновение Эдисон почти забыл о намеченной на этот вечер цели. Такие промахи могут быть опасны. Он вышел в ночь не за тем, чтобы поразмышлять о прошлом, настоящем или неведомом будущем. Негоже позволять своему духу устремляться к тому, что нельзя изменить. А он-то думал, что давно усвоил этот урок!

Стоукс взглянул на проезжавший мимо наемный экипаж и подумал остановить его. В таком же экипаже он приехал сегодня вечером на Сент-Джеймс-стрит, оставив свою карету Эмме и Виктории. Сыщики, нанятые днем, послужат кучером и грумом. И благополучно доставят женщин домой с бала.

А пока у него свои планы. И они требуют полного его внимания.

Эдисон свернул за угол и пошел по укрытому туманом переулку. В конце узкого прохода он смог различить огоньки игорного притона. В дверях соседнего дома какой-то мужчина пыхтел и хрипло стонал в судорогах сексуального наслаждения. Проститутка, которую он пригвоздил к стене, бормотала что-то подбадривающее. Ее хихиканье звучало резко и совершенно фальшиво.

Эдисон продолжал идти к призрачным огонькам преисподней, находившейся в конце переулка. Он не обернулся, чтобы посмотреть назад. В этом не было необходимости. Он не слышал позади себя шагов, но знал, что наблюдатель последовал за ним в переулок.