Часы Зигмунда Фрейда

Бросить постылого мужа, который, в общем, ничего плохого ей не сделал, так что особенно неприятно существовать с ним рядом. Бросить скучную работу, забыть про банк. И эту безликую полупустую квартиру оставить мужу, как-нибудь подгадать время, когда он будет дежурить, и просто уйти. Записку можно написать, чтобы не искал, или по телефону позвонить. Лучше эсэмэску послать.

– Вам еще что-нибудь принести? – Это официант склонился озабоченно.

– Да, чашку зеленого чая. И уберите это. – Она подвинула нетронутую тарелку.

– Сэндвич с индейкой, творожный кекс, две булочки с маком и миндальный круассан! – отбарабанила девушка за кассой. Элла с трудом управилась с пластиковой картой, чертыхнувшись про себя, потому что рука двигалась плохо.

Девушка покосилась на забинтованный палец. Он отзывался болью, если случайно к нему прикоснуться, и мешал выполнять некоторые движения. И что вообще там такое, воспаление, что ли?

Черт, когда же ей его забинтовали? И кто?

Она помнила, что поцарапала палец сережкой, которую нашла у себя в квартире под диваном – и больше ничего. Странный провал памяти нависал над ней черной пустотой. Рановато в ее-то возрасте! Хорошо хоть на левой руке, не так мешает работать…

Она вспомнила о работе и снова расстроилась.

Редактура двигалась очень медленно, за неделю она почти не продвинулась… Даже удивительно, чем вообще занималась…

С такими грустными мыслями Элла взяла бумажный пакет с едой и отправилась домой. Кофе и растворимого попьет, а готовить времени совсем нету, работать надо.

Во дворе она увидела знакомого мужчину с пятого этажа, хозяина любвеобильного пса Макса. Пес рвался с поводка ей навстречу, хозяин едва удерживал его, так что пришлось подойти ближе и вытерпеть все собачьи нежности.

– Непослушный какой! – Она пыталась увернуться. – Вас не слушается… в собачью школу его не отдавали?

– Да я понятия не имею, кто его воспитывал! – в сердцах ответил хозяин. – Я его на дороге подобрал полгода назад всего. Еду с дачи поздно уже, смотрю – дорогу кто-то перебегает. А потом пропал, я думал – сбил его. Остановился, гляжу – ползет еле-еле. Лапа перебита, но уже давно, загноилась, на боку рана. И смотрит так прямо в душу. А видно, что пес не бездомный, ухоженный был, на ошейнике брелок, зовут Макс. Ну, взял я его, отвез к ветеринару, подлечил. Мои тогда все на море были, а как приехали… ну, пошумели, конечно, немного. Дети-то хорошо его приняли, он ласковый. А вот теща все ворчит, и жена ей подпевает… – Тут мужчина спохватился, что рассказывает лишнее совершенно незнакомой девице и замолчал.

– Ну, Максик, будь умницей, слушайся папу, – сказала Элла.

Пес тыкался носом ей в ладонь, требуя ласки.

– Знаете, он вообще-то послушный, только почему-то шалеет, когда вас увидит…

– Я заметила.