Часы Зигмунда Фрейда

А может быть перевести часы еще дальше назад и вообще не вызывать эту чертову «Скорую»? И что он будет делать с Эллой, как ее вывести из ступора?

Вот именно, сообразил наконец Юрий, нужно прочитать файл психиатра и разобраться, что происходит с Эллой. А если не удастся – что ж, тогда будем искать подозрительную «Скорую».

– А были мы, как две строки о счастье,

И ты шептала – сердце отпусти…

– Еще течет, сверкая, сквозь меня

Река живая тьмы и наслажденья,

Река живая меда и огня,

Но нежность – только маска отчужденья…

Любимая моя, прости меня!

Вернувшись к себе домой, Юрий не находил места. Он ходил по квартире взад-вперед, как дикий зверь по клетке.

Что случилось с Эллой? Как на нее подействовал тот странный звонок? В какую больницу ее увезли? Смогут ли ее там вылечить? И для начала – почему бородатый гипнотизер и его подозрительные подельники преследуют Эллу?

И еще – почему судьба Эллы, которую он едва знал, с которой совсем недавно познакомился, так волнует его?

Тот звонок, после которого Элла впала в ступор… Юрий не сомневался, что странное слово «ресентимент» произнес именно он, именно тот маленький бородач! Как же его – Порфирий Петрович, а раньше был Герман Карлов. А возможно, еще раньше он звался по-другому. Меняет имена, как перчатки…

Тут он вспомнил, что послал себе файл из клиники. Может быть, этот файл поможет ему что-то понять, по крайней мере, найти ответ на один вопрос – почему гипнотизер преследует Эллу.

Он включил компьютер.

Багира не обманула – файл из клиники был открыт, он легко читался.

Юрий начал последовательно просматривать его содержимое, документ за документом.

Это были истории болезни пациентов клиники, для сохранения анонимности обозначенных одной буквой – скорее всего, первой буквой фамилии. Однако анонимность была весьма относительная – в начале каждого документа имелась фотография пациента, по которой его можно было опознать.

Первый пациент явно не подходил – это был Р., мужчина примерно сорока лет, которого лечили от кокаиновой зависимости. На фотографии был лысоватый тип с совершенно дикими глазами.

Юрий перешел к следующему пациенту.

Это была женщина, некая Л., пятидесяти четырех лет, ухоженная блондинка с самоуверенным и в то же время испуганным лицом. Она попала в клинику из-за того, что после развода впала в тяжелую депрессию и совершила несколько неудачных попыток самоубийства.

Юрий открыл следующий документ…

И замер от удивления.

Перед ним была фотография Эллы. То есть лицо, несомненно, было ее, только глаза… глаза были не такие, какими видел их Юрий. У Эллы в глазах присутствовало постоянное напряжение, как будто она упорно пытается что-то вспомнить, что-то важное, и вместе с тем то ли не хочет вспоминать, то ли боится.